Книга С праздником! Валентинов день, страница 31 – Татьяна Луганцева, Маргарита Южина, Елена Усачева, и др.

Я тебя люблю! Знай это.

И не скучай, я скоро приеду.

Твой Коля

Вот что прочитала Лариса в валентинке. Прочитала – и побежала в кабинет мужа. Там стоял её планшет.

Коля, дорогой Коля!

Лариса промчалась мимо дочки, которая не успела спрятаться (так неожиданно мама рванула вверх по лестнице), и даже не заметила её. Ларисе было стыдно за то, что она столько времени унывала, что накручивала себя. Коля устал от неё – но теперь отдохнул! Таких точных и нежных слов, от которых у неё душа поменялась местами с сердцем и радостно запрыгала, он никогда не говорил. Но это были его слова, начиная с «Лориньки», такие простые, собранные из их весёлого домашнего быта. Они сплелись в кружева невыразимой нежности – и они пришли по назначению. Человек, который написал эти слова, в Ларисе нуждался, он её знал и чувствовал. Ну а как Коля мог не знать?

Валентинка! Ах, Коля, Коля!..

Лариса сияла, наполненная счастьем. Включила планшет, вышла в скайп.

Николай сидел в кабинете, выделенном ему управлением производства, которое он инспектировал. Сигнал скайпа оповестил, что ему звонит жена. На этом компьютере всегда сам включался видеозвонок, и Николай не знал, как его выключить. Так что перед ним возникло лицо Ларисы. Оно напоминало мордочку обиженной собачки с отвисшими брыльками.

Николай передёрнул плечами.

Глазки обиженной собачки радостно светились.

Даже сквозь разваливающий изображение на цифрующие квадратики экран Николай видел, как Лора счастлива. Видимо, что-то необыкновенно хорошее случилось дома, раз она позвонила, перестав бычиться. Или же действительно по делу – раз она там спокойна. Так решил Николай.

А Лариса говорила. Она благодарила Колю, целовала большую открытку-сердце, рассказывала, как скучает. Как была не права, навязываясь ему и бесконечно трындя. Обещала, что больше так не будет.

Николай, не вслушиваясь в бесконечный пустенький трындёж, смотрел на свою когда-то милую собачку. Брыльки трясутся, глазки готовы вот-вот заплакать. Его накрыло ненавистное чувство вины – ну не может он дать этой собачке счастья. Может разве что денег.

Собачка счастливо заливалась. А Николаю было страшно, что он, оказывается, так и не может отодвинуть Лорика из зоны своей боли, что не удастся перестать тянуть её за собой в ту жизнь, которая ему ещё осталась. Короткая жизнь-то. Лорик будет напрашиваться. Лорик упорная и навязчивая.

Нет. Разводиться, менять дом. Не щадить психику детей – пусть половину недели с матерью живут, половину с ним. Няньку наймёт. Да придумает что-нибудь.

Приедет вот только домой.

Лариса всматривалась в электронное лицо мужа. Захлестнувшая её радость плясала, казалось, солнечными зайчиками по всему кабинету. С чем сравнить радость истосковавшейся души, исстрадавшегося сердца и измучившего себя мозга?

Она говорила о том, что всё исправит, что станет другой, будет вести себя иначе, что она за это время много передумала и стала лучше Колю понимать. Снова благодарила за валентинку, подносила её к экрану и радостно целовала.

Николай смотрел, как Лора опять целует открытку. Глядит на него преданно маленькими своими глазками на крупном лице и лепечет так, что и камни бы заплакали, видя это и слушая её счастливый голос.

— Лорик, ну, Лорик! – вырвалось у Николая помимо его желания.