Книга Crime story № 3, страница 87 – Дарья Донцова, Татьяна Полякова, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— И он подкараулил парня в подворотне?

— Говорит, не соображал, что делает.

— И в самом деле не соображал, – покачала я головой. – Первое убийство произошло много лет назад. Учитывая возраст Сабова, он мог отделаться минимальным сроком, а то и вообще условным.

— Это точно, – кивнул Гудков. – Понимаешь, он очень дорожил своим добрым именем.

— Чем? – вытаращили мы глаза.

— Кафе стоит на бойком месте, сколько людей его знают, уважают, и все такое… И вдруг выясняется, что он – убийца. Не мог он этого допустить.

— А что теперь с кафе будет? – додумалась спросить Женька.

— Понятия не имею. Наследников у него нет.

— Жаль, если закроют, – вздохнула подруга. – Капучино там такой вкусный… был…

— Ага, – усмехнулась я. – Мне теперь этот капучино поперек горла встанет.

Простившись с Гудковым, я подхватила Женьку под руку и повела в сторону проспекта.

— Куда ты идешь? – удивилась она.

— К машине, естественно.

— Так давай здесь свернем, быстрее получится, – кивнула Женька на ближайшую подворотню.

— Ну уж нет, – возмутилась я. – Никаких подворотен, а также трупов и расследований. – Женька недовольно поморщилась, и я пояснила: – Ромка сегодня приезжает.

Он долго не знал ее имени. У него не было ни одного шанса узнать ту, чей голос слышал он только по телефону, слышал в течение трех лет. Она звонила шефу два раза в неделю, в основном перед концом рабочего дня, и говорила одну фразу, никогда не меняя ни слова:

— Добрый вечер, мне нужен Филипп Осипович, он ждет моего звонка.

— Кто его спрашивает?

Зачем он задавал ей этот вопрос, если сказано: «Он ждет моего звонка»? К тому же он знал, что она ответит:

— Знакомая.

Ему хотелось еще раз услышать глубокий, грудной, без тени волнения голос, в то же время – мягкий, нетребовательный. А вот он испытывал необъяснимое волнение, слушая ее и запоминая новые нюансы в интонации. Он молчал, надеясь, что она произнесет еще хоть слово, но на другом конце провода царило молчание.

— Минуточку, – вынужденно говорил он и соединял ее с шефом.

А потом сидел, вычерчивая на листе бумаги бессмысленные узоры и представляя себе женщину с колдовским голосом. Должно быть, она красива – женщина с чарующим голосом не может быть некрасивой. И блондинка. Странно, она виделась ему только блондинкой и не вписывалась в общепринятое мнение, что эти девицы недалекие, глупые. Нет, по тембру выстраивался образ неглупой женщины, лишенной стервозности. Еще в ее голосе чувствовался едва заметный надлом, а, по его мнению, это свойственно людям, имеющим неудачный жизненный опыт. Значит, она старше его, но вряд ли намного.

Шеф выходил через десять-пятнадцать минут, скупо бросал:

— Марк, если меня будут спрашивать, я на деловой встрече.

— Хорошо, – отвечал он, не интересуясь, кому надо будет отвечать. Обычно звонила жена шефа, для нее и была заготовлена «деловая встреча».

Марк догадывался: шеф – у женщины с надломленным голосом. Нет-нет, с чувственным голосом, заставляющим мечтать о ней и… ревновать. Совсем немного, но ревновать. Тысячу раз он мог подслушать, о чем они договариваются, однако никогда этого не позволял себе, оставляя их тайну недосягаемой. Марк шел домой и думал: почему она не звонит шефу на мобилу и даже не в кабинет, на прямой телефон, а исключительно в приемную? Допустим, мобилу может проверить жена, шеф не успеет стереть запись звонков, тогда неминуем скандал, ведь женщины чувствуют измену на подсознательном уровне. Но поступление звонков на прямой телефон контролирует только внутренняя охрана, жене туда не проникнуть. Не находя ответа, он вновь переключался на женщину с дивным голосом и шефа, представляя, как им хорошо вдвоем.