Книга Угостите даму кавалером, страница 66 – Маргарита Южина

И все же Раскатовы сами напомнили о себе. Правда, совсем не так, как хотелось бы Альке.

Вечером, придя с работы, Алька едва добралась до ванной и, даже не заходя на кухню, побрела стелить постель.

— Аль, а ужинать? – позвала ее мать.

На улице уже неделю стояла дождливая погода, и маменька решила ненадолго перебраться в город.

— Иди ешь, я специально разогрела к твоему приходу.

Все в доме знали, что Алька решила купить квартиру, все ее бурно поддерживали, а потому Лидия Демидовна старалась кормить дочь повкуснее. Ну и в самом деле, уже от соседей стыдно слушать, все спрашивают – не болеет ли Алечка, она так исхудала!

— Ну сколько ждать-то?

Алька уже ничего не хотела, только спать.

— Мам... я не хочу... – почти засыпая, бормотала Алька.

Маменька же решила обязательно накормить родное чадо и потому притащила тарелку прямо к дивану.

— Давай поднимайся, поешь, а потом и спи, сколько влезет. Прямо до девяти часов можешь.

— Почему до девяти, я завтра в первую выйду... вместо Кати Новиковой.

— Никуда ты не выйдешь, – проговорила мать, пытаясь затолкать кусок котлеты в Алькин рот, – не выйдешь, потому что... ну открывай же рот! Потому что тебе пришла повестка – явиться в суд. Завтра к девяти. И я... давай еще кусочек, здесь уже полкотлеты осталось... и я за эту повестку расписалась... Помидорки порезать?

Алька уже не могла спать – мать то и дело толкала в рот ложку.

— Мам, ну пойдем на кухню, чего ты меня, как маленькую...

На кухне она проснулась окончательно.

— Ты что-то про суд говорила?

— Да то и говорила – повестка тебе, – мать быстро сбегала в комнату и вернулась с бумажкой. – Вот. К девяти, в пятнадцатый кабинет, к следователю Угрюмову. Ты, может, кого-нибудь сбила?

— Да мама же! Ну кого я собью, когда я за руль уже неделю не садилась! – возмутилась Алька и задумалась. – А зачем вызывают, не знаешь?

— Я у тебя хотела спросить, – испуганно прошелестела мать.

— Ладно, завтра узнаем... недоразумение, наверное, какое-то. Эх, жалко... Придется Глебу Аверьяновичу звонить, говорить, что не выйду, – побрела Алька к телефону, ворча на ходу. – Вот в этой милиции всегда так – сами что-то напутают, а кому-то отвечай...

Однако в милиции ничего не напутали. Мало того, ей предъявили обвинение, и Алька не могла в это поверить.

Уставший мужчина в погонах, средних лет, с неласковой фамилией Угрюмов, сидел за стареньким столом в маленьком, пыльном кабинете и перебирал бумаги.

— Андреева Алина Антоновна? Садитесь... Алина Антоновна, давайте без предисловий – к нам поступило заявление, и... вам предъявлено обвинение в том, что двадцатого июля вы бейсбольной битой раздолбили все стекла в машине гражданки Раскатовой Эрики Семеновны, а затем облили крышу автомобиля кислотой и...

Алька в первую секунду даже не поняла, почему этот дядька говорит о Раскатовой Эрике Семеновне? Откуда он ее знает? И только потом до нее медленно стал доходить смысл сказанного. Это значит – Эрика обвиняет ее в том, что она разбила ей автомобиль? Но почему бейсбольной битой? Алька не умеет играть в бейсбол, и биты у нее никакой нет...

— Подождите, а Эрика, это... это жена Раскатова? – глупо спросила она. – Максима Михайловича?

— Да... вот тут она как раз и пишет: «...поводом к такому поведению послужила неуправляемая ревность вышеупомянутой Андреевой А. А., так как она уже давно питает к моему мужу безответные чувства...» Так, теперь здесь...