Книга Избранные лучшие детективные истории, страница 55 – Дарья Донцова, Марина Серова, Марина Крамер, и др.

Ансамбль грохнул вторую забойную композицию: «Вечер красит черным цветом». И тут к столику подскочили три веселые девчушки из числа технического персонала. Все трое буквально вцепились в Хмелева, вытащили ведущего из-за стола и поволкли танцевать. Тот слабо сопротивлялся. Дима вдруг почувствовал укол ревности: слава богу, конечно, что девочки проигнорировали и мастодонта Поляновского, и жирного пиарщика Илью, – но они и на Полуянова, веселого, красивого, внимания не обратили. Подавай им знаменитого телеведущего!

Полуянов подвинулся поближе к Илье Понарину и саркастично проговорил, имея в виду ведущего: «Какой успех он имеет!»

— Да! – прокричал в ответ пиарщик. – Стоит ему куда-то прийти без жены, как без добычи он не уходит.

— А Хмелев женат? – поразился журналист – даже он, весьма осведомленный о личной жизни доморощенных знаменитостей, о сем факте не ведал. Музыка гремела так громко, что можно было разговаривать в полный голос, не таясь чужих ушей.

— Еще как женат! – проорал Илья. – Уже семь месяцев, первый критический срок. Ленка страшно бесится на Хмелева за то, что он такой бабник. И ревнует.

— Это ее место за столом пустует?

— Вестимо! Точно знаю: Хмелевым посылали приглашение на два лица.

— А почему ваш отдел протокола посадил его именно сюда? Они что, не знают, что все, кто сидит за нашим столом, его ненавидят.

— Почему? Я к нему нейтрально отношусь. Да и ты вроде тоже.

— А Манирова? Поляновский? Нилова? Безруцкая? Все на Хмелева зуб точат.

— А где прикажешь его размещать? Кто на него, скажи, зуб НЕ точит? К писательницам его не посадишь – всех успел оскорбить. То же самое и с фантастами, и с поэтами – Антон всем насолил, всех уязвил. Только те юные девчушки, с которыми он пляшет, им и восхищаются. Но его же за стол с корректорами не посадишь – не по чину.

«И правда, – задумался журналист, – Хмелев чуть ли не всех успел против себя восстановить и настроить. Режет в своей передаче правду-матку прямо в глаза, за словом в карман не лезет…»

Дима почувствовал приятную сытость и, утолив первичную потребность – голод, задумался об одной из вторичных, а именно – о сексе. Он отвернулся от пиарщика, наклонился к своей соседке психологине и прошептал:

— Я нуждаюсь в срочной психиатрической помощи.

— А что с вами? – принимая игру, с улыбкой спросила та.

— Меня свела с ума одна девушка.

— В таком случае, – без обиняков промолвила Нилова, – вы обратились по адресу.

— Вот как? Вы не хотите знать кто?

— А я догадываюсь.

— М-м… Тогда потанцуем?

— Охотно.

Помогая даме выбраться из-за стола, Полуянов заметил, что пиарщик приглашает фигуристку, а актриса льнет к режиссеру. «Ну, машинка завертелась…» – мимоходом подумал он.

В процессе танца Дима наклонился к Ниловой поближе, щекотал дыханием ушки, сыпал остротами и комплиментами, однако и свой столик из виду не терял. В частности, он заметил, что режиссер с актрисой после третьего тура вернулись – видать, восьмидесятилетнему Поляновскому потребовался отдых. Однако актриса уселась не на свой стул, а на место Хмелева. Режиссер пристроился рядом с ней, шептал что-то ей в ушко. Они сидели к танцующим спиной, но Полуянов готов был поклясться, что рука киноклассика сейчас совершает вояж по ногам и бедрам звезды.