Книга Бирюзовый, страница 84 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, и др.

— Они оба живы, только у одного гематома спинного мозга, а у другого сотрясение, но они дают показания. Ты очень храбрая женщина, Кира.

— Скорее безрассудная.

— Почему же такая храбрая женщина боится себя?

— Она не хочет бередить старую рану, – ответила Кира. – Разговор закончен, наша встреча состоялась. Вы предложили работу, я отказалась, мы не совершили ничего предосудительного. Привет Ольге!

— Я ваш должник, – напомнил Эдуард.

— Да бросьте вы! Стечение обстоятельств, – отмахнулась Кира.

— Можно вопрос?

— Конечно! Мы вместе пережили такой ужас, что стали фактически родственниками.

— Настя возит с собой в машине кий, потому что профессиональный игрок в бильярд, им-то она и отутюжила бандита. А вот ты где в сарае нашла палку? Ее не было, я знаю точно. Она появилась из воздуха?

— Любите мистику? Смею вас разочаровать. У меня порвались колготки и лопнули стрейч-сапоги, и, чтобы они не сползали по ноге, я вложила в сапог эту деревяшку… А в минуту опасности вытащила ее. Ничего сверхъестественного!

— Конечно, все женщины ходят в сапогах, куда заложены палки, дощечки и другие вещи, – сказал Эдуард.

— Не все и не всегда. И я так не хожу… это тоже совпадение, – надулась Кира.

— А почему ты была в таком виде? Как сказать? Несколько странном… да еще мокрая, и как-то пахло…

— Не поверите, но я хотела, чтобы мой будущий босс не видел во мне женщину…

— Ее трудно было разглядеть, – согласился Эдуард.

— Чтобы никто ко мне не приставал, оценили бы мои профессиональные качества, которых не так уж и много, – призналась Кира.

— Как все просто… и как гениально, – сказал Эдуард, целуя ладонь Киры.

Кира помахала ему тогда ручкой и ушла. После она чуть не поссорилась с Олей, требуя объяснений.

— Я хотела как лучше, – твердила Ольга.

— Я и не сомневаюсь! Мы с твоим другом чуть не стали пищей для пиявок.

И вот теперь, два месяца спустя, Кира заявилась в кабинет Эдуарда с совершенно противоположным предложением.

— Как вы можете мне отказывать? – спросила она.

— Я не могу допустить на работу с детьми такую женщину, как ты. Ты – эгоистка, ты любишь себя в музыке, а не музыку в себе. Я не могу допустить, чтобы дети привязались к тебе, а ты только и будешь думать, что несчастна и как бы куда уйти. Это не игрушки.

— Я твердо решила!

— Извини, Кира!

— Я все осознала, эти два месяца стали для меня очень долгими, вы можете положиться на меня! – уверяла она.

— Что сподвигло тебя на такое решение? – поинтересовался Эдуард, со смехом в глазах наблюдая за ней.

Кира чувствовала себя школьницей на экзамене.

— Я скажу честно… Я узнала о вас и о вашей организации еще больше. Я знаю, что от вас ушла жена, когда родился слепой ребенок. Вы воспитываете дочь один, и это дело вы затеяли ради нее. Я понимаю вас и восторгаюсь. Вы делаете что-то очень важное, а я ничего. Я сдалась. Пора признать, что без музыки мне не жить, я только существую. Пусть я сама не смогу нести музыку в массы, но я смогу научить ей детей.

— Чтобы они выступали? – спросил Эдуард.

— Чтобы облегчить им жизнь, а уж будут они выступать или нет, это их право и их выбор, – ответила Кира. – Мне нужна эта работа. Я смогу. Я справлюсь. И я хочу.

— Хорошо… возьму тебя на испытательный срок, – сдался Эдуард, – но не могу гарантировать неприкосновенность со стороны босса, теперь-то он видит тебя во всей красе.