Книга Бирюзовый, страница 32 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, и др.

— Большей глупости ни разу не слышал.

Я чихнула и вздрогнула. Минуточку! А где «Зоротин»? Отлично помню круглые пластиковые тубы, на крышках которых была надпись «30.03.2009 – 30.03.2010».

Я еще раз тщательно перетряхнула содержимое торбы. Дорогое лекарство исчезло без следа. Да, в руках у бомжа, когда он убегал, не было ничего, но в карман его куртки я ведь не заглядывала.

Коробков ответил на звонок мгновенно.

— Склад забытых мозгов, – отчеканил он, – вы какой потеряли, женский? Маленький, розового цвета?

— Перестань. – Я попыталась остановить Димона, но нашего хакера практически невозможно заставить быть серьезным.

— Понятно, – зачирикал он веселым воробьем, – в метро вами оставлены полушария блондинки, никаких извилин, одни прямые. Простите, найти такой объект за неделю не удастся, слишком много Барби теряют в магазинах…

— «Зоротин»! – рявкнула я.

— Что? – прекратил ерничать компьютерщик.

— Узнай все про медикамент с этим названием! Немедленно, – приказала я.

— Ты же вроде болеешь? – удивился Коробков.

— Температура упала, но Чеслав велел мне еще три дня в офисе не показываться, – пояснила я.

— И правильно! Не́ фига заразу разносить, – начал занудничать Димон.

— Лучше пошарь в Интернете! – остановила его я.

— Уже нарыл, – отрапортовал Димон, – «Зоротин» – средство, производимое в США. Его прописывают детям, которые страдают редким генетическим заболеванием… Ох и ни фига себе!

Из трубки донеслось щелканье.

— Эй, ты умер? – удивилась я. – Почему замолчал?

— Цену увидел, – прорезался голос Димона, – тысяча двести баксов за упаковку, в которой всего сорок таблеток. Впрочем, если заказать партию из трех или больше штук, то платить придется чуть меньшие бабки. Ну-ка постой! Вот суки!

— Кто? – не поняла я.

— «Зоротин» в Москве не продается, он вообще запрещен в России.

— Почему?

— Понятия не имею, – сердито ответил Димон, – похоже, наши медики считают препарат вредным, и он нужен малому количеству детей, у которых есть генетический сбой. И у лекарства есть российский аналог, намного, кстати, дешевле!

— Погоди, – изумилась я, – зачем же платить тысячи, если можно обойтись небольшими рублями? И ты уверен, что это средство от серьезного недуга? Тоня говорила об аллергии!

Димон издал стон.

— Определенная часть людей считает, что все российское – бяка, а вот американское – супер. Некоторые родители не хотят никому с ообщать о проблемах своего ребенка. «Кривая» генетика – это ужасно, а аллергия – самое заурядное заболевание.

— Но это же глупо!

— А кто тебе сказал, что ты живешь в стране мудрецов? – ржал Коробков.

Но я задала новый вопрос:

— Если «Зоротин» в Россию не ввозят, где его народ находит?

— В Интернете, через фирму «Ам», она вам хоть слюну черта добудет, только заплати. Знаешь, сколько пилюльки у америкосов стоят? Пятьдесят их рубчиков.

Я не поверила своим ушам.

— Может, пятьсот?

— Ха! Пять десяток! Остальное «Ам» накручивает, – отбрил Димон.

— Вот гады, – не сдержалась я, – наживаются на больных! Скажи, можешь влезть в их отдел, обслуживающий клиентов?

— Уже там топчусь! – успокоил меня хакер.

— Проверь заказ Лагутиной Антонины, отчество не знаю, зато могу сообщить адрес, – попросила я.

— Он почти как у тебя, – подхватил Димон, – улица и номер дома совпадают, лишь квартира другая.