Книга Бирюзовый, страница 16 – Наталья Николаевна Александрова, Дарья Донцова, Татьяна Устинова, и др.

— Шеф взгрел!

— Первый раз, что ли?

— Да уж не первый… – Мехреньгин сел напротив Стукова и, нервно теребя край скатерти, спросил:

— Слушай, Вася, у этого Короводского был мотив?

— У Короводского? – Стуков отодвинул тарелку и горестно взглянул на Мехреньгина. – Валентин, ты чего – пришел аппетит мне портить? Нехорошо это! У меня это дело и так вот где сидит! – он провел ребром ладони по горлу. – Да еще теща приехала! Дай хоть пообедать спокойно!

— Ну ты только скажи – был у него мотив?

— Алиби у него! Железное алиби! – проговорил Стуков измученным голосом. – Он с самолета прямиком домой приехал, а во время убийства был в Москве. Никак он не мог жену убить!

— А если бы не было алиби?

— Если бы да кабы… Ну, понятное дело, мужья и жены чаще всего друг друга убивают… Но ты же видишь – вечером она была жива, свидетель ее видел…

— Или думал, что видел… – пробормотал Мехреньгин.

— Вот только не надо этого! – проворчал Стуков. – Тоже мне – Эркюль Пуаро! Проще надо быть! Алиби есть алиби!

— Короче, насчет мотива ты ничего не знаешь?

— Не знаю и знать не хочу! – и Стуков снова принялся за уху.

Мехреньгин вернулся в отделение и выманил в коридор практикантку Галю Кузину.

— Галина! – сказал он, приглушив голос. – Ты никогда не хотела поработать в приличной фирме секретаршей… то есть, как это сейчас называют – офис-менеджером?

— Нет, – честно призналась Галина.

— А придется! – строго проговорил капитан.

— Но Валентин Иванович! – взмолилась Кузина. – Я всю жизнь мечтала работать в милиции! Я что – совсем не справляюсь? – Голос у нее задрожал, и Мехреньгин испугался, что она сейчас расплачется. Женских слез он не переносил.

— Наоборот, ты очень хорошо справляешься! – поспешил он заверить практикантку. – Поэтому я и хочу поручить тебе серьезное дело. Только это должно остаться строго между нами, никто, кроме нас двоих, не должен знать…

Галя смотрела на него сияющими глазами, пока он излагал дело.

— Конечно, я все сделаю, я постараюсь! Валентин Иваныч, вы… вы просто… вы замечательный!

В конце коридора показался Жека.

— Задачу я перед тобой поставил, – строго сказал Мехреньгин. – Выполняй!

— Это вы о чем тут разговаривали? – с подозрением в голосе спросил Жека. – Что это за секреты в рабочее время?

— Да мы так, о личном… – махнул рукой Валентин, ему вовсе не улыбалось слушать Жекины нравоучения, что снова он занимается ерундой.

Он оставил Жеку в сомнениях, а сам отправился звонить в собачий питомник.

На площадке перед семнадцатой квартирой собралась целая толпа. Здесь присутствовали: участковый Павел Савельевич, как представитель местной власти, капитан Мехреньгин, как представитель власти центральной, слесарь из жилконторы Ахматкул, которого жильцы дружно переименовали в Рахат-лукума (кто-то ведь должен открыть дверь) и два специалиста из собачьего питомника – один крупный и медлительный, другой – помельче и пошустрее. Кроме того, из-за спины Мехреньгина выглядывала соседка Ирка из шестнадцатой квартиры, проявлявшая острую заинтересованность в судьбе бультерьера Квазимодо.

— Пал Савельич, – адресовалась она к участковому, как к личности знакомой и невредной. – Я с работы обрезков мясных принесла, от свиной лопатки и от шеи, у нас от банкета стоматологов осталось, так я немножко песику со своего балкона бросила, он скушал… жалко же животное! Он уж сколько времени не евши! У меня еще несколько кусочков есть, я могу, когда дверь откроют, бросить… он отвлечется!