Книга Лучшие хвостатые сыщики, страница 25 – Татьяна Устинова, Марина Серова, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— Любовная лодка разбилась о быт, – со вздохом констатировала Глаша. – Жена господина Шеффера оказалась не декабристкой. А он тут в глуши, конечно, отчаянно скучает, поэтому ходит к тебе коротать вечера. Уж не влюблен ли он в тебя, часом?

— Да ну тебя, – бабушка махнула рукой. – Глупости все болтаешь. Заходит по-соседски. У него коттедж рядом, вон, за забором.

Сколько Глаша себя помнила, за забором находился заброшенный, заросший кустарником клочок земли, на котором чернел два раза горевший и давно развалившийся дом. Забор был ему под стать, покосившийся и много переживший. Теперь же участок был обнесен высокой оградой из металлического профиля, из-за которого виднелся добротный двухэтажный кирпичный дом. Глаша хотела спросить чей, но не успела. Оказывается, некоего Константина Федоровича, ну что ж, так и запишем.

Располагавшаяся в их городке газпромовская компрессорная станция, – та самая КС-ка – пожалуй, была источником жизни для всего Грязовца. Основную часть работников, конечно, возили из Вологды, но и местным мужикам работу давали. Увольняли, правда, за самую малую провинность, что уж о пьянстве говорить, но и платили хорошо.

Стоит ли удивляться, что бабуля с пиететом относится к местному олигарху и мечтает пристроить за него внучку? Вот только внучке это совсем не надо. У нее есть Олег Валерьевич, самый лучший, самый нежный, самый щедрый любовник и учитель.

Ночь Глаша провела без сна. Старый дом, всегда казавшийся уютным и безопасным, сегодня кряхтел и стонал как тяжело больной. Глаше все время слышался скрип старых половиц, тихие шаги над головой, шорохи, звяканье, приглушенный стук. Она то проваливалась в забытье, то вскакивала, напрягая слух.

Ася то и дело залезал на кровать, трогал лапой Глашин нос, потом спрыгивал на пол, словно призывая ее куда-то идти, снова запрыгивал на постель и терся мокрым носом о ее руку. Господи, и как только бабушка это терпит!

Глаша не выдержала и встала с кровати, нащупала ногами тапочки, чтобы не ступать по холодному полу босой. Вышла в гостиную, где мирно тикали ходики и заглядывала в окно растущая в девятый день цикла луна, похожая на букву «Р» без палочки. Расследование. Разочарование. Рок. Тьфу ты, что за глупость в голову лезет!

Глаша заглянула в бабушкину комнатку, куда вмещалась только кровать и старый тяжелый двухстворчатый шкаф. Бабушка спала, всхрапывая во сне. Над одеялом взметнулась косматая голова, полоснула Глашу острым взглядом. Вася.

Она снова вышла в гостиную, налила воды из чайника, сделала пару глотков. Ощущение непоправимой беды ударило в сердце, и Глаша чуть ли не бегом рванула в дальнюю гостевую комнату, куда бабушка определила на ночлег Олега Валерьевича. Кровать была пуста и комната тоже.

Не помня себя, Даша выскочила в холодные сени, охнула от куснувшего голые плечи и ноги мороза, начала возиться с замком на двери.

— Глашенька, ты чего не спишь?

Этот голос, родной, знакомый, с чуть свистящей буквой «С» она узнала бы из тысячи. Глаша обернулась и уткнулась в грудь Петранцову, который обнял ее за плечи.

— Господи, как вы меня напугали.

— Чем же?

— Я не нашла вас в комнате и испугалась, подумала – что-то случилось.

— Глашенька, ну что могло случиться, душа моя? – В его бархатном голосе сквозила легкая усмешка, словно Глаша – глупый ребенок. Впрочем, для профессора она именно им и была. – Я вставал в туалет, только и всего.