Онлайн книга «Лучшие хвостатые сыщики»
|
Сержанты заржали. Майор хранил серьезность. — Не верите? Посмотрите сами, господин офицер! Вон она, под столом, переноска для кошки, а в ней – утка. Кутузов не стал смотреть на переноску, вместо этого он взглянул на Валерию. Она запальчиво произнесла: — Покажите мне закон, офицер, который запрещает в переноске для кошек транспортировать уток! — Да, и в самом деле, гражданин Трунов? Гражданка имеет право. Какие еще у вас к ней претензии? — Претензий никаких! Кроме той, что этот стариковский кошелек она мне подложила! Кутузов повернул голову в сторону Любови Матвеевны: — Вы видели, как эта гражданка подложила кошелек в ящик письменного стола? У Валерии от нехорошего предчувствия сжалось сердце, но соседка вполне искренне произнесла: «Нет, не видела», и Лера выдохнула. Значит, и впрямь не видела. А то неизвестно, чего можно ждать от этой правдолюбки. Майор произнес скучным тоном: — Оформляем задержание. Сержант, давай сюда наручники. По лицу Трунова прогулялась паника. «Погоди, голубь, это еще не конец», – злорадно подумала Лера и проговорила: — А знаете, господин офицер, я его прощаю. Присутствующие недоуменно уставились на нее, а Валерия продолжила непринужденным тоном: — Я прекрасно понимаю, что не из-за кучки медяков гражданин решился на такое вульгарное преступление. В кошелечке я храню важную улику, которую продемонстрировала ему получасом раньше – по делу о похищении раритетной статуэтки у пенсионера Спиридонова, моего соседа по дачному поселку. Именно из-за этой бумажки был украден мой кошелек. Это не просто бумажка, а документ, который может обличить гражданина Трунова как вора и негодяя. Я права, гражданин Трунов? Тот тяжелым взглядом исподлобья посмотрел на Валерию, потом отвернулся в сторону, что-то взвешивая в уме. После затянувшейся паузы он произнес: — Господин офицер, я хочу сделать заявление. Прошу отметить особой строкой, что добровольно и своевременно. Неделю назад я изъял у гражданина Спиридонова принадлежащий ему предмет, имеющий историческую ценность. В содеянном раскаиваюсь просто до слез. Бес попутал, мамой клянусь! Раритет гражданину верну с извинениями и компенсацией. — А под протокол признаться здесь и сейчас желаете? – вкрадчиво поинтересовался Кутузов. — Ну, а чего тянуть? – вздохнул Трунов и приступил к показаниям. Валерии надо бы торжествовать, но отчего-то ей было противно. Как будто выпачкалась вся, а чумазой – какое торжество? Когда Трунов закончил излагать и принял из рук майора казенный лист с задокументированным признанием, чтобы ознакомиться и подписать, Лера подошла к Кутузову и сказала: — Нам пора. Не возражаете? Майор не возражал. — Леониду привет, – произнес он и улыбнулся. Лера тоже улыбнулась и спросила: — Я подскочу, когда статуэтка будет у вас? — Валяйте, – ответил майор. — Чуть не забыла. Спасибо! — Взаимно. Она кивнула ребятам-сержантам, расхаживающим у выхода из бутика, повертела головой, отыскивая соседку, но, вспомнив еще об одном деле, вернулась и подошла к столу, возле которого Трунов придирчиво изучал протокол. — Стариков больше не обижай, – проговорила она без эмоций. Трунов поднял на нее взгляд, и его лицо сморщилось, будто он проглотил столовую ложку рыбьего жира, а соленый огурчик, чтобы заесть, никто не предложил. Он кислым тоном поинтересовался: |