Книга Тайна серебряного креста, страница 70 – Марина Серова

Катя кивнула.

— Опустить кулисы! – скомандовала я шепотом технику, стоявшему у пульта.

Тяжелые красные бархатные занавеси медленно поползли вниз, скрывая сцену от пустого зала. Я бросила последний взгляд на нашу «Алису». Девушка стояла неподвижно в своем великолепном и немного жутком наряде, ее профиль в полумраке кулис был пугающе точен. Она не просто выглядела похожей – она воплощала Алису Воронцову, перенесенную из прошлого, с ее осанкой, манерой держать голову и этим взглядом больших, будто бы вечно удивленных глаз.

— По местам, – прошептал Кирьянов, уже направляясь к своему посту у аварийного выхода.

Я заняла позицию за колонной в глубине зала, откуда могла видеть и сцену, и вход. Мои пальцы непроизвольно сжали «макаров» в сумке.

Дверь в глубине зала скрипнула. Лика вошла нерешительно, озираясь. Ее лицо, обычно безупречное и холодное, было бледным, в глазах – недоумение и тревога. Охранник у входа (один из наших) сделал почти незаметный жест рукой в нашу сторону – сигнал. «Сработало», – пронеслось у меня. Мы дали ему указание: сказать Лике, что ее срочно ждет Головин в главном зале для обсуждения «непредвиденных изменений в графике инвесторов». Повод был достаточно срочным и правдоподобным, чтобы заманить ее одну, до прихода самого Головина.

Она медленно шла по центральному проходу, ее шаги гулко отдавались в тишине. Высокие каблуки стучали по паркету, как метроном. Она выглядела потерянной, нервно поправляла прядь темных волос, ее взгляд скользил по пустым рядам, сцене, затянутой тяжелым бархатным занавесом. В ее осанке не было привычной уверенности примадонны – только напряжение и вопрос.

— Артем? – Ее голос, обычно звонкий и властный, прозвучал неуверенно, сдавленно. – Артем, ты здесь? Охрана сказала… что ты ждешь.

Тишина была ей ответом. Она остановилась в нескольких метрах от сцены, прямо в луче прожектора, который не должен был быть включен. Кто-то из наших тихо дал свет – узкий столб холодного белого света выхватил ее из полумрака, как актрису на пустой сцене. Она вздрогнула, замерла, инстинктивно прикрыв глаза ладонью от внезапного света.

Три резких звонка прозвучали в гробовой тишине зала, словно колокола, отмеряющие начало последнего акта. Звук вибрировал в пустом пространстве, отражаясь от бархатных кресел и позолоты лож. Воздух сгустился, наполненный пылью и предчувствием.

Занавес медленно, бесшумно пополз вверх. Не сцена открылась взгляду, а бездна темноты. И из этой темноты, как призрак, материализовалась фигура в роскошном темно-бордовом платье Джульетты. Катя стояла неподвижно, ее лицо, подсвеченное снизу слабым лучом, было мертвенно-бледным. Безмерные распахнутые глаза смотрели прямо на Лику. Сходство было леденящим. Она не просто стояла – она парила в полумраке, воплощение прошлого, вернувшегося за ответом.

Лика ахнула. Звук был коротким, хриплым, полным чистого животного ужаса. Она отшатнулась, споткнулась о ножку кресла и упала на колени, не сводя широко раскрытых глаз с фигуры на сцене. Ее рука вцепилась в спинку кресла, костяшки побелели.

— Не-ет… – вырвалось у нее шепотом, больше похожим на стон. – Это… это невозможно… Алиса?..

«Алиса» не шелохнулась. Только ее взгляд, глубокий и бездонный, прикованный к Лике, казалось, впивался в самую душу.