Книга Тайна серебряного креста, страница 4 – Марина Серова

— А если вы ошибаетесь? – мягко предположила я. – Владимира Кирьянова, подполковника полиции, я знаю давно. Он не закроет дело, лишь бы избавиться от «висяка». Значит… по всей вероятности, речь действительно может идти о самоубийстве. Если вдруг у вашей дочери что-то случилось? Что-то серьезное и очень внезапно? И она не справилась с потрясением?

Она посмотрела на меня с таким напряжением, что казалось, пыталась заглянуть в самую душу.

— Про вас я давно слышала… – Ольга сделала паузу, подбирая слова: – Вы не боитесь сложных дел. Вы… смотрите глубже бумажек. Вы верите не только протоколам, но и… людям. Их боли. Их интуиции. Вы ищете, пока не найдете. Вы не остановитесь, если почувствуете ложь. Мне нужен был кто-то, кто УСЛЫШИТ меня. Не полицейский, который видит статистику, а ЧЕЛОВЕК, который увидит МАТЬ и ее ДОЧЬ. Который поверит, что Алиса НЕ могла этого сделать. И который не испугается, если правда окажется… опасной. Вот почему я пришла к вам. Вы моя последняя надежда. – Она помолчала и добавила неуверенно: – Мне бы хотелось, чтобы вы занялись этим делом. Если Алиса и впрямь решилась на такой страшный шаг… я хочу знать, что этому способствовало. Если же нет – выяснить, кто ее убил.

— Вы говорите, у нее не было проблем? Ни личных, ни профессиональных? – уточнила я, откладывая заключение.

Ольга Петровна замялась. Глубокая складка легла между бровей.

— Проблемы… – Она произнесла слово с усилием. – Была одна, щекотливая. Но мы… казалось, ее преодолели. – Она посмотрела на меня измученным взглядом. – Где-то месяц назад… Алиса узнала, что я… не ее родная мать. Она удочеренная.

Я не дрогнула, лишь слегка приподняла бровь, давая женщине продолжить.

— Реакция была бурная. Шок, слезы, вопросы. Кто? Почему? Но потом… она словно одумалась. Обняла меня, сказала: «Ты моя мама, единственная и самая лучшая. Кровь – не главное». И… все. Казалось, она приняла это. Стала даже нежнее, внимательнее. Говорила, что хочет узнать о своих корнях, но без спешки. И уж точно не из-за этого… не из-за этого она бы… – Голос снова предательски дрогнул.

— Как она оказалась у вас? – спросила я осторожно.

Ольга Петровна глубоко вздохнула, словно собираясь с силами и вспоминая о прошлом:

— Я раньше работала в Серафимовском монастыре. В Покровске. Это было больше двадцати лет назад. Однажды ранним утром нашли младенца. Подкидыша. В корзинке у ворот. Девочка. Совсем кроха. Монахини суетились. А я… – Она замолчала, глядя куда-то вдаль. – Я стояла в стороне, слышала, как они шептались: куда девать, в детдом. А у меня… детей не было. Не получалось. И врачи говорили, шансов мало. Я посмотрела на эту крошку и поняла: это мой шанс. Моя дочь. Я добилась разрешения, прошла все круги ада с бумагами и удочерила ее. Назвала Алисой. Она стала смыслом моей жизни. Муж только обрадовался – у нас появилась дочка. – Голос Ольги Петровны окреп, наполнился материнской силой, но тут же сник. – И вот… теперь ее нет.

Наступила тягостная пауза. Тиканье часов на моем столе гулко отдавалось в наступившей тишине после этой исповеди. Ольга Петровна снова открыла папку, достала толстый конверт.

— Я… небогата, Татьяна Александровна. Но у меня есть кое-что: сбережения, небольшая страховка мужа… – Она положила конверт на стол рядом с копией заключения. В нем угадывалась внушительная пачка купюр. – Я отдам все. Все, что есть. Только узнайте правду. Докажите, что моя Алиса… что она не сама… Что ее… убили. Пожалуйста.