Книга Тайна серебряного креста, страница 25 – Марина Серова

Я положила дневник, фотографию и письмо в свою сумку. Это были неоспоримые улики. Страх Алисы был реален. Ее смерть – не самоубийство. Теперь нужно было понять, кто этот «Он» и что за правда так напугала девушку.

Выходя из квартиры, я заперла дверь и позвонила Ольге Петровне. Та подошла мгновенно, как будто ждала у подъезда.

— Нашли? – спросила она, впиваясь в меня взглядом.

— Дневник, фотографию и письмо из монастыря, – коротко ответила я. – Алиса что-то узнала. Что-то очень важное и… опасное. Ей угрожали. Ольга Петровна, вы уверены, что она ничего не говорила о поездке в Покровск? О встрече с кем-то?

Женщина побледнела еще больше, если это было возможно.

— В Покровск? Нет… Ни слова. Она сказала, что едет к подруге на дачу на выходные… перед самой премьерой. Отдохнуть. Я не стала допытываться. – Она схватилась за сердце. – Опасное… Господи, что же она узнала? Кто? Что за фотография? Что на ней?

— Пока не знаю, что нашла Алиса, – честно призналась я. – Но узнаю. Держитесь. А фотография… вот…

Я достала из сумки старое фото, потрепанное временем. Ольга Петровна протянула дрожащую руку. Я передала ей пожелтевшую фотографию. Она поднесла ее к глазам, и в тот же миг лицо ее исказилось, будто от удара. Цвет окончательно сбежал с ее щек, оставив мертвенную бледность.

Фотография была дешевой, любительской, с характерным красноватым оттенком советских снимков. На фоне размытых кустов сирени сидела на табурете молодая женщина. Ей было не больше двадцати. Светлые чуть вьющиеся волосы были аккуратно убраны, открывая очень худое бледное лицо с огромными темными глазами. В этих глазах читалась глубокая, недетская печаль и усталость. На коленях она бережно, почти с благоговением, держала крошечного младенца, завернутого в простую белую пеленку. Личико ребенка было видно лишь частично – пухлая щека, светлые пушковые волосики на головке. Женщина смотрела не в объектив, а куда-то вниз, на младенца, и в этом взгляде была смесь любви, отчаяния и безысходности. На заднем плане, в углу, угадывался край какого-то невзрачного здания.

— Откуда?.. Где Алиса взяла это? – Она подняла на меня глаза, полные слез.

— Спрятала в шкатулке под ложным дном. Вместе с этим письмом из монастыря, – я показала конверт.

Взгляд Ольги Петровны затуманился горем и новой страшной догадкой.

— Она поехала туда… в Покровск. Нашла… что? Могилу? Монастырские архивы? Или узнала что-то такое… – Голос ее сорвался. – Татьяна Александровна… что она узнала? Что так ее испугало? Что стоило ей жизни?

Ее вопросы висели в воздухе тяжелым неразрешимым грузом. У меня не было ответов. Только догадки, страшные и пока недоказанные.

— Я не знаю, Ольга Петровна, – ответила я честно, кладя руку ей на плечо. Оно дрожало под тонкой тканью платья. – Но я узнаю. Поеду в Покровск. Найду этот монастырь. Поговорю с сестрой Марией, если она еще там. Найду того, кто напугал Алису до смерти. Кто знал правду и решил, что она должна умереть вместе с ней. Обещаю вам.

Ольга Петровна кивнула, не в силах говорить. Слезы текли по ее щекам беззвучно. Она разжала пальцы, бережно, с бесконечной нежностью разгладила смятый уголок фотографии, глядя на печальное лицо Светланы и крошечный сверточек на ее руках – свою дочь, которой уже не было.