Книга Тайна серебряного креста, страница 20 – Марина Серова

— Хорошо. До завтра, Ольга Петровна. Постарайтесь отдохнуть. – Я попрощалась, чувствуя тяжесть возложенной на меня ответственности.

— До завтра… – Ее голос почти растворился в трубке перед отключением.

Я опустила телефон. Номер Борисова и адрес светились на экране. И завтра – комната Алисы. Новые ключи в театральном лабиринте. И пока где-то в тени Артем Головин намекал на опасность открываемых дверей, Лика Сомова пряталась за алиби с инвестором, а Вадим Крутов упивался несостоявшимся финалом Джульетты, Станислав Борисов казался островком старой доброты. Надо было идти туда, где Алиса была самой собой. В ее квартиру.

Искать ответы в ее личных вещах, в ее дневнике, в ее молчаливых стенах. Может быть, там, среди ее секретов, скрывалась разгадка театральной смерти Джульетты. И ключом мог стать тот самый серебряный крестик, указавший на этот странный, темный, но «праведный» путь.

Квартира Алисы Воронцовой находилась в старом, но престижном доме в самом центре города, недалеко от театра. Ольга Петровна встретила меня у подъезда, ее лицо было серым от бессонницы, но в глазах горела тлеющая искра надежды. Она молча протянула ключ, ее пальцы дрожали.

— Спасибо, что приехали, Татьяна Александровна, – прошептала она. – Я… я не могу там больше находиться. Вещи… ее запах… голос, который чудится… – Она сглотнула комок. – Ищите. Все, что может помочь. Поднимайтесь на пятый этаж, номер квартиры пятьдесят четыре. Я буду ждать внизу, в кафе. Муж, Виктор Андреевич, на работе, вернется поздно. Он… он тоже не заходит в ее комнату. Мы просто не можем… собраться с силами. – Голос ее сорвался. – Компьютер ее стоит на столе в комнате. Пароль… пароль я не знаю. Может, вы сможете? Позвоните, когда закончите.

— Хорошо, Ольга Петровна, – только и успела вымолвить я.

Она быстро развернулась и пошла прочь, сгорбившись, маленькая и беззащитная на фоне громады дома. Я сжала ключ в кулаке. Холод металла напомнил о серебряном крестике, лежавшем во внутреннем кармане. Праведный путь вел сюда, в самое сердце боли.

Поднявшись на пятый этаж, я открыла дверь. Запах ударил в ноздри – не затхлость запустения, а сложный букет: дорогие духи (те самые, что были у Лики?), свежая краска (недавний ремонт?), пыль на книгах, едва уловимая нота ванили от ароматической свечи. И под всем этим – пустота. Звенящая, леденящая пустота отсутствия жизни.

Квартира была просторной, светлой, обставленной со вкусом и намеком на богемность. Большая гостиная с панорамным окном, открывавшим вид на крыши города и шпиль театра вдалеке. Книжные полки, ломящиеся от драматургии, классики и модных романов. Фотографии на стенах: Алиса в детстве с Ольгой Петровной, на сцене в разных ролях, с коллегами – улыбающаяся, живая. Диван, заваленный декоративными подушками. На рояле – разложенные ноты. Все говорило о молодости, таланте, обжитом пространстве. И о внезапно оборвавшейся жизни.

Запах краски, который я уловила при входе, стал отчетливее возле небольшой двери в конце короткого коридора, ведущего от гостиной. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Это была не кладовка, как я могла подумать, а… крошечная костюмерная-мастерская. Стены выкрашены свежей, еще чуть липкой белой краской – источник запаха. На полу – аккуратно сложенные тряпки, пустая банка из-под краски с этикеткой «Акрил интерьерный, Белоснежка», кисти в стакане с водой. На единственной стойке висели несколько театральных костюмов в прозрачных чехлах, а на рабочем столе лежали лоскуты ткани, нитки, ножницы, пайетки и незаконченный элемент костюма – расшитый бисером воротник-стойка, явно для Джульетты. Рядом валялась заляпанная краской майка и старые джинсы. Алиса готовилась к премьере не только как актриса, но и как перфекционистка, доводящая детали своего сценического образа до идеала. Она сама освежала эту комнату, свой маленький творческий уголок. Последний штрих перед триумфом, который не состоялся. Я сфотографировала комнату и банку из-под краски на телефон. «Ремонт. Последние дни. Причина запаха. Собственная инициатива Алисы», – мысленно отметила я.