Книга Белая стрекоза и три папы, страница 24 – Янина Корбут

Чтобы не допускать разгула романтизма, я молча переплела пальцы в замок, подперла подбородок и пронзила его взглядом:

— Давай сразу к делу. Я задаю вопросы — ты отвечаешь. Во сколько ты сел на борт?

Бросив взгляд на часы, Дубровский пожал плечами:

— Часа четыре назад.

— С какой целью ты тут?

— Это долгая история.

Я предложила начать сначала. Дубровский кивнул.

— Тогда сначала объясню, как я стал Ивановым. С чего начать-то… Когда мы как-то нехорошо расстались в Угличе в начале сентября, я был подавлен, потому решил съездить развеяться.

— Ты? Подавлен? — хмыкнула я, поглядывая в окно.

— Ладно, если тебе удобнее думать, что я бесчувственный чурбан, думай. Короче, я был по делам в Лондоне и в один из дней зашел в местный бар.

— Уже ближе к правде.

— Поверь, я реально переживал из-за тебя, из-за нас.

— Нет никаких нас…

— Вот именно, а я хотел устроить свои дела так, чтобы… Проще говоря, у меня была встреча с одним из соратников отца.

— Тоже вором в законе? Что он забыл в Лондоне? Я думала, они предпочитают отдыхать на островах.

— У тебя несколько превратное представление об этой публике. И не перебивай меня больше, если хочешь услышать правду. Итак, я увидел, как соратник отца сидит за столом с каким-то парнем, хлопает того по плечу, а у самого парня вид какой-то обалдевший. А между тем встреча у этого знакомого была назначена со мной, и встреча конфиденциальная, так что присутствие третьих лиц исключалось. С чего бы ему приводить какого-то типа? И тут я подумал, что мы с тем обалдевшим парнем чертовски похожи.

— Что за чушь? Зачем мне вся эта мутная история?

— Дослушай до конца. До меня вдруг дошло, что папин соратник перепутал нас. Меня и этого парня. Соображаешь? У нас оказалась одинаковая прическа, я к тому времени тоже отпустил бороду. Солнечные очки. Главное — рост и широкие плечи. Мы могли бы сыграть братьев-близнецов в кино. Это показалось занятным, я подошел и представился. Слово за слово, мы познакомились. Чувак оказался Александром Ивановым, молодым российским предпринимателем. Стартапером, девелопером, миллионером.

— Понятно, обычный набор непонятных терминов, свидетельствующих, что перед нами гений-выскочка, которого не признавали в детской песочнице.

— Обожаю твое чувство юмора. Но самое главное дальше. Родом Иванов оказался из… твоего города! Такое совпадение показалось еще более забавным, и мы стали теснее общаться. По моей инициативе, конечно. Пару раз сходили вместе в бар, поплавали на его яхте, один раз сгоняли на скачки, а вообще он увлекается велоспортом и картингом. Рассказывал, как два года назад попал в серьезную аварию в Лондоне. И ему делали операцию на лице, буквально по частям собрали левую половину.

— Так вот почему он стал таким загадочным и почти не общался ни с кем из класса, — догадалась я.

— Наверное, стеснялся своего лица. Ждал, пока окончательно восстановится. Конечно, хирурги там молодцы, шрамов почти не осталось, но это навело меня на некоторые мысли.

— Допустим, вы похожи так, что мать родная не отличит. Хотя с этой бородой и в очках ты сильно изменился. Но меня интересует другое! Зачем тебе пришло в голову представиться Александром…

— Как-то в баре мы с Ивановым предались ностальгии. Ну, как обычно бывает, когда два мужика выпивают вдали от Родины. Конечно, я расспрашивал его, не знает ли он тебя или кого-то из твоих. В ответ он много рассказывал о своих одноклассниках, с которыми они дружили. Про первую любовь, про школьных товарищей, походы, байдарки. Он говорил, что единственное, о чем он тоскует, так это школьные годы и их веселые приключения.