Книга Белая стрекоза и три папы, страница 113 – Янина Корбут

Прежде, чем попробовать связаться с отцом Артема, мы решили переговорить с Тукачом, чтобы он опять не начал истерить по поводу нашего вторжения в дела следствия. Звонить поручили мамуле: она единственная, по ее же словам, умела вести со строптивыми мужчинами конструктивные беседы.

Не успели на том конце провода ответить, как мамуля принялась деловито пересказывать Тукачу наши подозрения. Но буквально на первой же фразе осеклась и замолчала. Лицо ее вытянулось, даже зрачки стали как будто чуточку вертикальными. Было слышно, как Тукач что-то быстро выговаривает ей. Нажав отбой, мамуля тяжело вздохнула, прежде чем выдать:

— А Колядинцев-старший тоже мертв. Кто-то изготовил самодельную бомбу и закрепил ее на калитке ограды особняка, где он жил. В ночь на сегодня, когда он возвращался домой, взрывное устройство мощностью пятьсот граммов тротила сработало. Тукач сказал, бедняга скончался на месте.

— Достоевщина какая-то… — только и выдавила из себя бабуля. Остальные были с ней полностью солидарны…

Мы шли на теплоход. Ветер, казалось, пронизывал насквозь. Такой влажный и безжалостный, он встречается только у воды поздней осенью.

Я поплотнее укуталась в свою куртку и натянула шарф по самые глаза, возблагодарив Людочку за удачно выбранную одежду. Человек чувствует себя самым могущественным существом на свете, пока не столкнется нос к носу с природой. И вот тогда малейший холодок воспринимается как угроза существованию.

У реки издалека мы заметили тех же мужиков, которые встретились нам в первый день высадки в деревне. Среди них ростом и раскатистым голосом выделялся наш хозяин.

— Что, опять весло потеряли? — уныло поинтересовался Славик, глядя на раскрасневшиеся от ветра лица мужиков.

— Да нет, вот, нашли кое-что, — пробормотал коренастый сельский житель в ушанке.

Мы подошли ближе и уставились на их находку. Сердце стукнуло в груди с такой силой, что кровь от толчка зашумела где-то в районе висков. Перед нами лежал пистолет, обмотанный тиной и еще какой-то речной гадостью.

— Это Валенок выловил сачком.

— А че сразу Валенок? — возмутился тот. — Он сам… это… всплыл, вот. Я просто к берегу подтащил.

— Вот так сюрприз… Не трогайте, я сейчас позову Тукача, — кинулась я к мосткам, но вовремя вспомнила, что можно просто позвонить. Через пару минут Тукач уже спешил к нам.

— Вот и пистолет нашелся, — пробормотал он, поглазев в свою очередь на выловленный «подарок» следствию. — Так и знал, что он где-то всплывет. Не думал, что так буквально.

— А может… — заикнулся Славик, но Тукач мгновенно его перебил:

— Конечно, никаких отпечатков мы на нем уже не обнаружим. Даже если бы не действие воды, убийца наверняка все протер, чтобы не рисковать. Но изъять и отдать экспертам оружие мы обязаны.

Осторожно завернув пистолет в пакет, Тукач отправился звонить в отделение.

— Представляю, как вы испугались, — заметила я Валенку. — Не каждый день такая рыбалка выдается.

— Ой, это еще что. Тут кум мой на моторной лодке подъезжал, так рассказывал, у них случай был. Стоят мужики, рыбачат, ночь на дворе.

— Ночью клюет? — усомнился Славик, великий грибник, но никакущий рыбак.

— А то! Карась, лещ, крупная плотва, хоть и считаются дневными, а ночью клюют даже лучше. В темноте они подходят ближе к берегу в поисках корма. Сбил ты меня… А, вспомнил. Рыбачат, короче, вдруг слышат — что-то крупное плывет. В стороне. Тяжелое, здоровенное. Они за сердце схватились — никак речной исполин, сом. Глядь — а из воды человек вышел. На двух ластах.