Книга Мост самоубийц, страница 70 – Марина Серова

— А подождать нельзя? Или спросить у сестры? Может, она дала бы ключ?

— Этот дом ей не принадлежит. Даже если ключ у нее есть, вряд ли она была бы в восторге от нашей просьбы. Тем более что Регина знакома с Иртеньевым. Если я ей скажу о наших подозрениях, она, конечно, позвонит дизайнеру, который занимался отделкой. Иртеньев поймет, что раскрыт. Рисковать нельзя. Хотите остаться в машине — бога ради, — я неожиданно снова перешла на «вы». — Будете следить за обстановкой вокруг и в случае чего дадите мне знать.

— Как? Спою соловьем? — возмутился Морошин.

— Эсэмэску пришлете, — я помахала смартфоном перед его носом, — простую эсэмэску. Сможете?

— Может, в доме кто-то есть? Тогда мы просто позвоним и попросим осмотреться, — решительно сказал Лев Марсович и, бросив бинокль на заднее сиденье, выбрался из машины. Я осталась сидеть, сложив руки на руле и наблюдая за его действиями. Следователь перешел неровную проселочную дорогу, подошел к высоким воротам и нажал на кнопку звонка. Никто к нему не вышел. Лев Марсович повторно нажал на кнопку и попытался заглянуть через прутья кованых створок. Потоптавшись еще минут пять около ворот, он вернулся в машину, пряча лицо от ветра в поднятый ворот плаща.

— Никого, похоже, нет, — констатировал он. Еще некоторое время мы наблюдали за домом. Потом я молча застегнула куртку.

— Прекратите немедленно этот цирк! — почему-то шепотом заорал Лев Марсович, словно нас кто-то мог услышать. Я выбралась из машины и, открыв багажник, достала лестницу, которую купила Полина.

— Помогите мне!

— И не подумаю! То, что вы вытворяете, — противозаконно!

— Я понимаю, что вы при исполнении, и не заставляю вас влезать в дом. Но имейте в виду: скорее всего, речь идет о жизни человека, — пыхтя, я вывалила тяжелую лестницу на дорогу. — Сейчас мы можем осмотреть дом, будучи уверенными, что никто не уничтожил улики.

— Я не разрешаю! Ты хочешь нарушить закон, а меня сделать соучастником.

— Стой! — Я резко остановилась. — Ты слышал?

— Что? Нет, — Морошин огляделся, — ничего не слышал…

— Кажется, в доме Южного кто-то звал на помощь. Надо проверить!

— Это глупо!

Я вздохнула и вскинула лестницу, свернутую кругом, себе на плечо.

— Давай так. Я залезу, а ты ничего не видел. Если что — скажу, что слышала крики о помощи и вызвала полицию. Я огребу за все, а ты останешься вне подозрений.

Миловидное лицо следователя вытянулось от гнева.

— Не делай из меня труса, пожалуйста. Это оскорбительно.

— Другого выхода нет, Лев Марсович. Вернись в машину.

— А вот интересно, как я, по-твоему, должен буду добраться до дома Южного, если тебя кто-нибудь застукает и ты якобы вызовешь полицию? Пешком из Тарасова добегу? Любой дурак поймет, что мы приехали на одной машине!

— Вот попадем в эту ситуацию и будем разбираться. Оглянись вокруг — место глухое. А лестницу я перекину подальше от дороги. Видишь, вон там, у дальнего конца забора, ближе к лесу заросли орешника? Там и заберусь.

Морошин продолжил возмущаться, но я уже не слушала его и широким, размашистым шагом направилась к указанным кустам. Телефон я сунула в карман легкой курточки, которую надела как раз для того, чтобы было удобно лазать через забор. Следователь что-то возмущенно шипел мне вслед, оглядываясь и боясь привлечь внимание, хотя до ближайшего дома было метров триста. Я понимала, что затея моя глупая, но решила не задумываться о последствиях, чтобы не передумать. Интуиция подсказывала мне, что с домом Южного действительно что-то не так.