Книга Мост самоубийц, страница 104 – Марина Серова

— Я не знаю никакого…

— Можешь не утруждаться, — устало вздохнула я. — Как только официант уверенно сказал, что это не он, меня осенило. Мы со следователем решили, что «Чехов» — это владелец столярной мастерской только потому, что его зовут Антон Павлович. Аргумент резонный, конечно, но мало ли кого как зовут. Я начала перебирать всех, кто имел отношение к нашему расследованию и кто так или иначе встречался мне на пути. И вспомнила твою фамилию. Тонкий.

— И что?

— Надо отдать должное Регине и Иртеньеву — они хоть и преступники, но начитанные. «Толстый и тонкий» — это рассказ Антона Павловича Чехова. Кто-то из них заметил иронию в твоем образе и фамилии и дал тебе это прозвище.

— Бред.

— Я нашла твою фотографию на сайте участка и показала ее официанту. Он тебя опознал. Ты сидел за тем столиком.

Тонкий закатил глаза и вдруг ударил по гардеробу кулаком.

— Этот сопляк ничего не видел! Все это чушь!

— Я не говорила, что он сопляк. Ты видел его, потому так и сказал, — улыбнулась я. Петр Иванович попался. Но я не договорила.

— Думаю, сначала предполагалось, что скополамин Полине подмешаешь ты. Но Регина не захотела упустить случай поработать с редким ядом. К тому же дело было слишком тонкое и необычное, чтобы поручить его такому увальню. В итоге тебе доверили лишь наблюдение. Ты, кстати, возвращался на место происшествия — не знаю, Регина ли тебя послала обратно или ты сам хотел убедиться, что с Полиной все кончено, — но ты стоял на мосту, когда тело девушки вылавливали из канала.

— Меня нигде не было! — воскликнул участковый. В его голосе вновь проскочили наивные, почти детские ноты обиженного ребенка. — У вас нет никаких прав! Я даже не собираюсь это выслушивать…

Несмотря на сказанное, Тонкий не сдвинулся с места. Кровь от волнения отхлынула от его с лица, он побледнел.

— Все предусмотреть невозможно, Петя, — сказала я и протянула ему еще одно фото из пачки, которую принесла с собой. — В объектив журналиста-фотографа Олега Серова, который снимал происшествие, попала и толпа, собравшаяся на мосту. Мы с ним увеличили один фрагмент. Узнаешь?

На снимке был изображен участковый. Он был в простой куртке и джинсах и выглядывал из-за плеча другого человека, но получился хорошо, четко. Выражение лица его на фотографии было почти таким же, как сейчас, — удивленным, испуганным, рот приоткрыт. Он, как и остальные собравшиеся на мосту, наблюдал, как Полину достают из воды на другом берегу канала.

— Очевидно, ты ушел, убедившись, что она мертва. На другом фото я разглядела и Иртеньева. Вы перестраховались со всех сторон. Кстати, что было бы, случись все не по плану? Вы убили бы ее каким-то другим способом? Просто зарезали бы в темном переулке?

Тонкий не ответил. Он ошеломленно рассматривал свою фотографию, все еще не в силах поверить, что это происходит наяву. Должно быть, Регина с Иртеньевым убедили его, что правда никогда не выйдет наружу. Но тут появилась я. И теперь сижу перед ним, размахивая доказательствами, а таинственный следователь где-то далеко допрашивает его подельников. Осознание случившегося медленно стало проявляться на его лице.

— Я ничего не делал, — наконец выдавил он. — Я просто смотрел.

— Боюсь, это не совсем так, — вкрадчиво ответила я. — Укол, конечно, делал не ты. Регина, как я уже говорила, никогда не отказала бы себе в таком удовольствии. И ты, разумеется, не толкал девушку в воду. Но ты мешал дальнейшему расследованию, сделав все, чтобы нужные факты не всплыли и нужные вопросы остались не заданными. Ведь Ольга Михайловна сразу рассказала тебе о таинственной посетительнице, которая рылась в вещах Полины, после того как та ушла из дома.