Книга Забытые грехи юности, страница 73 – Марина Серова

— Хорошо, тогда я переоденусь, — сказал мужчина и снова скрылся в ванной комнате.

Я тем временем продолжила разговор с Валентиной.

— Скажите, вчера вы разговаривали с дочерью? — спросила я.

— Вчера? Н-нет, кажется. Впрочем, сейчас я уточню.

Валентина подошла к журнальному столику, взяла сумку и вынула сотовый. Проверив телефон, женщина покачала головой:

— Нет, вчера Настенька мне не звонила. Последний раз мы говорили с ней… пять дней назад.

— А о чем у вас с ней шел разговор? — спросила я.

Валентина замялась, а я подумала, что вряд ли Анастасия рассказывала матери о своих планах на жизнь. В частности, о том, что собирается очистить сейф отца и на вырученные деньги повезти Григория Солодовникова в частную клинику за рубежом для того, чтобы вылечить его от наркотической зависимости. Да, мать Анастасии ничего не знала о своей дочери, потому что общались они, судя по всему, очень редко и отделывались лишь общими фразами типа: «как дела». Валентина не владела нужной мне информацией, и это было видно по тому, как мучительно она придумывает, что мне ответить.

— Валентина Владимировна, я ведь задаю вам вопросы не из праздного любопытства, поймите, — сказала я.

— Да, да, конечно, я все понимаю, — пробормотала женщина.

— Анастасию, вашу дочь, убили, и я так полагаю, что преступник — это кто-то, кто хорошо знал вашу дочь, — сказала я.

В это время в гостиную вошел Игорь. Он уже переоделся и был в адидасовских футболке и джинсах.

— Тот, кто хорошо знал Настю?! — воскликнула Валентина. — Простите, Татьяна, но я не понимаю, что вы этим хотите сказать?

— То, что Анастасию лишил жизни тот, кто хорошо ее знал. То есть близкие ей люди, — сказала я.

— Но это просто немыслимо! То, что вы сейчас только что сказали! Вот я, например, разве я могла как-то навредить Насте?

— Ну, думаю, что Анастасии вы вряд ли могли, но вот Константину Александровичу — вполне. — Я пристально посмотрела на Валентину, и женщина заметно побледнела.

— Что… как вы говорите… что я могла сделать, — забормотала она.

— Валентина, вы ведь приходили к Константину Александровичу в офис и угрожали ему, обещали много неприятностей, шантажировали, одним словом, — утвердительно произнесла я.

— Приходила к Константину в офис? Я? Да вы что? — воскликнула Валентина. — Этого не было!

— Неужели? Но ведь были свидетели. И они могут подтвердить.

— Кто? Кого вы называете свидетелями? Кто они? — вне себя перешла на крик Валентина.

— Не надо так кричать, Валентина Владимировна, соседей ведь переполошите. А что касается свидетелей, так я могу назвать, например, секретаршу Константина Александровича — Светлану. Девушка была очень напугана, когда вы вылетели, по словам Константина Александровича, как ошпаренная из его кабинета.

— Все было совсем не так! И вообще, секретарша не может ничего подтвердить, ведь она сидела в приемной, а не в кабинете! — выкрикнула Валентина и замолчала, поняв, что проговорилась.

— Стало быть, вы, Валентина Владимировна, подтверждаете, что приезжали в офис Константина Александровича, — заметила я.

— Да, да, да! Ну была я в офисе, и что с того? Я что, не имею права? — с вызовом выкрикнула женщина.

— Имеете, конечно. Вот только вы ведь приехали к Константину Александровичу с угрозами, — сказала я.