Книга Забытые грехи юности, страница 66 – Марина Серова

Я не прерывала Загребенникова, внимательно слушая все, что он говорит.

— Татьяна Александровна, мне вот только непонятно, почему вы вспомнили про ограбление Сидорова? — вдруг спросил мужчина. — Разве это дело имеет какое-то отношение к тому, что… произошло с Настей? И вообще, ко всем теперешним событиям? Я имею в виду и убийство Смолянинниковой, и исчезновение того молодого человека, который выдавал себя за Александра Иванникова.

— Как знать, Константин Александрович. Есть по крайней мере один персонаж, который явно имеет отношение к вашей дочери. И это — Геннадий Коновалов, — сказала я.

— Как? Каким образом? Ведь он же еще сидит в тюрьме! — воскликнул Загребенников. — Или… Его что, уже выпустили?

— Да, Коновалов уже вышел. И за неделю до этого Геннадий сделал звонок Анастасии. А в день освобождения они встретились, — сказала я.

— Они встретились? — потрясенно спросил Загребенников. — Этот… уголовник и моя дочь?! Вы это хотите сказать, Татьяна Александровна? Я не ослышался?

— Да, именно это я и хочу сказать, Константин Александрович, — подтвердила я.

— Но что… зачем он звонил Насте? Зачем?

— Так вы действительно не понимаете, Константин Александрович? — спросила я.

— Господи… — Загребенников схватился за голову. — Ну… я могу предположить, конечно, что… что этот уголовник, по причине скудости ума, возомнил, что по старой дружбе Настя согласится с ним встретиться и что… Скорее всего, он рассчитывал на возобновление их прежних контактов, вот и имел наглость позвонить Насте. Но я на сто процентов уверен, что моя дочь сразу же твердо дала понять этому негодяю, что к прошлому возврата нет и быть не может!

Я слушала пафосную речь бизнесмена и пыталась понять, как можно быть таким простодушным, ведь он, по характеру своей работы, контактирует со многими людьми. Стало быть, разбирается или, по крайней мере, должен разбираться во взаимоотношениях.

— Константин Александрович, вы это серьезно? — не выдержав, спросила я.

— Что, простите? — Мужчина растерянно посмотрел на меня.

— Ну вы серьезно считаете, что уголовник Коновалов решил после своего освобождения восстановить дружеские отношения с вашей дочерью? — пояснила я. — И что Анастасия доходчиво объяснила, что нет, наша компания распалась, так что иди-ка ты на все четыре стороны.

Константин Загребенников молчал.

Тогда я продолжила:

— Так вот, Геннадий Коновалов совсем не жаждал восстановить дружбу с Анастасией, уж поверьте мне, Константин Александрович. Ему от вашей дочери нужны были только деньги. И я нисколько не сомневаюсь в том, что он прямым текстом сказал ей об этом, безо всяких иносказаний и предложений возобновить дружбу. Что же касается Анастасии, то она не могла прямо так сказать только что вышедшему на волю уголовнику, чтобы он катился куда подальше. И знаете почему?

Константин Загребенников молча смотрел на меня.

— Потому что ваша дочь боялась Геннадия Коновалова, — продолжила я.

— Так что же это получается? Этот подонок… он что… заявил, что ему нужны деньги?! Он на самом деле посмел позвонить моей дочери и потребовать у нее деньги?! — наконец отмер бизнесмен и разразился гневной тирадой.

— Константин Александрович, — покачала я головой, — вы только что рассказывали мне, какой доброй и отзывчивой была ваша дочь, но вы должны понимать, что та девочка уже выросла. А кстати, ведь уголовник Геннадий Коновалов тоже был когда-то несмышленышем, и он тоже кому-то приходится сыном. Ну ладно, речь сейчас идет о другом. Реальность такова, что Геннадий Коновалов, выйдя из тюрьмы, потребовал от Анастасии деньги. И тогда вашей дочери ничего другого не оставалось, как пообещать Коновалову отдать требуемое. И Анастасия начала искать возможность, где достать деньги. Кроме того, если вы не забыли, Анастасия хотела вылечить своего возлюбленного, Григория Солодовникова, от наркотической зависимости, и на это тоже требовались деньги, причем немалая сумма.