Книга Скрытое убийство, страница 80 – Марина Серова

В десять утра я уже сидела в уютном кресле в офисе госпожи Дементьевой. Анжелика Витальевна позаботилась, чтобы к моему приходу был готов великолепный эспрессо, и теперь я, попивая кофе, подробно рассказывала клиентке историю взаимоотношений ее подруги с остальным миром.

Анжелика Витальевна внимательно слушала, устремив невидящий взгляд в окно. Вначале я рассказала о своих метаниях, когда мне приходилось отвергать одну версию за другой. После чего я беспристрастно изложила мотивы Тонечки, заставившие ее принять меры по избавлению младшей сестры от внебрачной беременности. Те самые меры, которые и привели к смерти Виктории. Хотя слово «заставили» здесь не совсем уместно. У взрослой женщины был выбор. Она могла бы, например, благословить сестру на брак с любимым человеком, а вскоре стать доброй тетей своему единственному племяннику. Впрочем, возможно, он был бы не один… Вот только доброй Антонина Колоярцева никогда не была. Многие фигуранты этой истории знали об этом с самого начала и не обманывались на ее счет. Теперь эта истина открылась и ее самой близкой подруге.

Закончив свой устный отчет, я включила запись своей беседы с Арсением Караваевым. Не дослушав и до середины, Анжелика Витальевна знаком попросила меня выключить диктофон, что я с немалым облегчением и сделала.

Анжелика Витальевна, приложив ладонь ко лбу, словно у нее внезапно разболелась голова, некоторое время неподвижно сидела, глядя прямо перед собой. Потом, словно внезапно очнувшись, она посмотрела на меня каким-то отрешенным взглядом и задала вопрос, на который я никогда не умела отвечать:

— И как мне теперь жить?

Нет такого мудреца, который мог бы дать развернутый ответ по пунктам. А уж к мудрецам-то я себя никогда не причисляла.

— Она действительно была чудовищем, – медленно произнесла Анжелика Витальевна лишенным каких-либо эмоций голосом. В ее устах это была простая констатация факта.

— Как я могла все эти годы не видеть, что она за человек? – удивленно спрашивала меня женщина, с нуля построившая собственный успешный бизнес. – А Вика? Бедняжка! Так ведь ничего хорошего в жизни и не увидела. – Анжелика Витальевна всхлипнула, но сразу же взяла себя в руки.

Тут я могла бы с ней поспорить, если бы сейчас это имело хоть какой-то смысл. У Виктории была любовь, был талант, была радость, которую доставляло ей ее мастерство. И дружба тоже была, настоящая, не показная.

— Она совсем рассудок потеряла из-за этих таблеток. – Анжелика Витальевна вновь вернулась к воспоминаниям о своей подруге. – Может, и правильно, что их сняли с производства.

Видимо, моя клиентка все еще цеплялась хоть за какую-нибудь причину, которая позволила бы ей оправдать свою подругу. Однако следующая ее реплика опровергла это предположение.

— И как можно было так обращаться с родной сестрой?! – недоумевала она. – Столько жестокости, никакой жалости, заботы, сплошной прагматизм. И еще ненависть. А ведь я ее жалела тогда, в больнице, в которой умирала Вика. А она, оказывается, думала только об одном: как бы ей не остаться без бесплатной сиделки! Да если ее мучили такие страхи, обратилась бы ко мне! Я бы ей организовала хоть пансион, хоть лучший сервис на дому. Только оставила бы Вику в покое!

Возможно, это и есть самая тяжелая сторона в моей работе – выслушивать переживания клиентов, зная, что здесь ты уже не в силах хоть чем-то помочь. Особенно когда клиент вызывает искреннюю симпатию, как, например, Анжелика Витальевна.