Книга Танец со смертью, страница 51 – Марина Серова

Я замолчала.

— Слушай, а почему ДНК-анализ не проводился?

— Тань, долго и дорого это, – объяснил Кирьянов то, о чем я и сама догадывалась. – Если бы родители написали заявление, сделали бы. Но они… опознали дочь, и никто дальше не стал копать.

— В общем, это дело не такое простое, Володь, – продолжила я. – Тут еще работать и работать.

— Ну, так это понятно, Тань, – кивнул Кирьянов, – между прочим, мы тоже не сидим сложа руки. Вот распространили фотографии по всем постам ГИБДД. И кроме того, запустили фотографии Екатерины и подозреваемой в систему видеонаблюдений по городу.

— Это хорошо, Володь, – кивнула я. – Вдруг они где-то объявятся.

— А у тебя какие планы, Тань? – поинтересовался Кирьянов.

— А я тогда займусь поисками двойника Клементины Веретенниковой. В конце концов, жить в эпоху высоких технологий и не воспользоваться ее плодами, это как-то не комильфо. Вот приеду домой, возьму фотографию Клементины Веретенниковой и начну ее гонять через поисковик. Правда, двойников может быть довольно много. Но я сосредоточусь на тех, кто проживает в Тарасове и области и кто подходит по возрасту. Это во-первых, – начала я.

— А во-вторых? – спросил Владимир.

— А во-вторых, я планирую поехать в лицей, в котором училась Клементина Веретенникова, – сказала я.

— А что ты хочешь там узнать? – спросил Владимир.

— Понимаешь, Володь, о ней я знаю исключительно со слов Алевтины Александровны Рахматуллиной, это помощница по хозяйству в семье Веретенниковых. Но поскольку Рахматуллина помогала Кристине Владимировне нянчить Клементину с раннего детства, то женщина не чает души в своей воспитаннице. Для нее Клёмушка – так она ласково-уменьшительно называет Клементину – это свет в окошке.

— Ну, ее можно понять, – заметил Владимир.

— Понять-то ее, конечно, можно, и я ее понимаю. Однако мне, Володь, необходима объективная картина. А Рахматуллина такой картины дать не может. Это такой тип женщин, которые уж если прикипят к кому-то всей душой, то их нельзя переубедить. Слышал бы ты, каким тоном Алевтина Александровна отзывалась о приемной дочери Веретенниковых. Это – небо и земля. О Екатерине Рахматуллина говорит сухо и отрывисто, с поджатыми губами. В общем, я думаю, что только учителя смогут правдиво, без прикрас рассказать о том, какой была Клементина. Как она общалась с теми, кто ее окружал, с одноклассниками, с преподавателями, какой у нее был характер и так далее, – сказала я. – В общем, какая она была настоящая.

— Ну что же, надеюсь, у тебя все получится, Тань, – сказал Владимир.

— Я тоже на это надеюсь.

Я вышла из Управления полиции и, сев в машину, поехала домой. В лицей определенно ехать уже поздно. Я и без того тот еще километраж сегодня намотала.

Дома, поужинав, я устроилась с чашкой кофе в кресле и задумалась. В этой истории что-то не увязывается. В принципе, логичным было бы «чудесное воскрешение» Клементины. В пользу этой версии говорят и изувеченное лицо, и пальцы, с которых не снять отпечатков. Но зачем ей «умирать», оставив вместо себя чужой труп? Да и как чисто технически девятнадцатилетняя девица такое могла бы провернуть? Убить человека не так просто. Второй вопрос. Зачем ей исчезать? Нелады с родителями? Могла бы перебраться жить к бабушке. Или договориться с общежитием при своем вузе, например. И зачем Клементине, раз уж у нее получилось «исчезнуть», возвращаться? Зачем заманивать Екатерину в Москву? Убивать свою родную мать?