Книга Чужая вина, страница 54 – Марина Серова

— Сложно сказать. — Киря поставил пустую чашку на стол. — Наши ребята пошерстили картотеку судимых и всяких типов, кто попадал к нам в поле зрения. На предмет похожих случаев.

— Дай угадаю: претендентов оказалось выше крыши.

— Кстати, нет. И двух десятков не набралось. Опера проверили. У большинства алиби. Кто сидит, кто в другом городе, кто в завязке, а кто вообще помер. Парочка кандидатов, конечно, осталась. Вот их сейчас мотают.

— А вещички украденные пока не всплывали?

— Нет. Как в воду канули. Мы прочесали даже нелегальные ломбарды, куда все ворованное несут. Но и там глухо.

— Значит, либо ждут, либо в другом городе сбыли.

— Вот и я так думаю. А проверять соседние города просто нереально. Где угодно может всплыть. Даже в каком-нибудь Мухосранске за Уралом. Поэтому сейчас крутим этих двоих, которые пока на подозрении.

— А из знакомых бывших супругов никто не приглянулся?

— Нет. Со стороны мадам все вне подозрений. Кроме, пожалуй, одной мутной девицы, которая у них в фирме работала. Как мне сказали, нечистая на руку была. Могла деньги из сумочки стащить или еще что-то ценное.

— Мелочовка.

— Естественно. Но она выкрутилась, мол, с детства страдает клептоманией. Даже справочку показала. Ее мы тоже отработали, но там пустышка. А вот со стороны бывшего мужа Рахимовой…

— Еще хуже?

— Можно и так сказать. Он же начальник на заводе. Естественно, знакомых до хрена и больше. Если всех проверять, может и года не хватить. Просмотрели тех, с кем Рахимов чаще всего общался, но и там безрезультатно.

— Значит, мы с тобой, Киря, пока на одном месте топчемся.

— Возможно, — задумчиво произнес мой друг. — А, чуть не забыл. Пожалуй, есть кое-что интересное для тебя. Ну и для меня, может. Толя Журавкин побеседовал с твоей Аленой.

— И как? Успешно?

— А вот слушай. Я же говорил тебе, что Журавкин может любую женщину вывести на разговор. Даже самую упертую и неразговорчивую.

— Неужели?..

— В точку, Тань. Разговорил он эту Алену. Она ему поведала, мол, да, по весне рассталась со своим парнем по имени Вадим Москвиченко, студентом с юридического. Разбежались по его инициативе, дескать с ней этому Вадику было сложно. Родителям ничего не говорит, потому что они ее не понимают. Подружкам тоже, из-за того, что больно гордая и не нуждается в их сочувствии. До сих пор немного злится на отца за то, что ушел из семьи, хотя общается с ним изредка. Кстати, о школьной подруге. Она у Алены действительно есть. Точнее, была.

— В смысле «была»? Тоже померла, что ли?

— Нет. Алена с ней поссорилась. Мол, эта стерва повела себя некрасиво и не помогла Алене в сложное для нее время.

— Божечки мои, какие трагедии. Прямо шекспировские страсти.

— Не говори. Ну и вишенка на торте. Угадаешь?

— Карина.

— Она самая. Когда Журавкин спросил нашу студенточку про младшую сестру, та сначала ответила, что Карину она никогда не любила, но ей очень жаль. А потом разревелась в три ручья. Толя ее минут двадцать успокаивал.

Я грустно усмехнулась. Да, такое встречается. Казалось бы, не любишь человека. Нет, не так: ненавидишь, просто на дух не переносишь. А вот помер он, и на душе противное чувство горечи и жалости. Даже злорадства нет.

— И знаешь, Тань, что мне сказал Толя?

— Вся во внимании.

— У него сложилось впечатление, что Алена недоговаривает.