Книга Преступление высшей пробы, страница 74 – Марина Серова

— А как же вам удалось уйти? Да еще с награбленным? — задала я вопрос, который все это время не давал мне покоя.

— С награбленным! — передразнил меня Митченко. — Как же… Говорю тебе, Лелька все до мелочей продумала и меня как следует выдрессировала. Сказала, мол, риск очень велик, и чтобы я никакой самодеятельности не устраивал. Делал бы все в точности, как уговорились. Да я и без нее знал, что риск нешуточный. А должен был я спрятать все в тот самый простенок, так, чтобы товар территорию магазина не покидал. Как его оттуда вынести — уже Лелькина забота. Мое дело — все собрать, спрятать — и деру. И теми двумя, конечно, руководить. Мы с ними роли распределили заранее, понятное дело. Их задача — обчистить крайние витрины и приглядывать за выходом, куда им потом следовало отходить. Если бы не тот новенький, все было бы чисто. По нашему плану они свое чистили, мне сбрасывали, да и ушли бы. Это все жадность Лелькина. Я потом и так и этак прикидывал, что того, что на мою долю пришлось, нам с ней на две жизни хватило бы за глаза, а видишь, как вышло…

— А вы отговаривали Солодовникову брать с собой подельников? — уточнила я.

Мне и самой казалось, что в данном случае эти люди были лишними.

— Ну а как же не отговаривать? — Митченко пожал плечами. — И не зря, похоже. А она уперлась, и ни в какую. Один, говорит, ты возьмешь крохи. И для чего тогда все это затевать. А я, говорит, между прочим, работой рискую и вообще всем, чем только можно. И если, говорит, что всплывет, на меня сразу выйдут, и все в таком духе. И до того мне голову задурила, что я и сам поверил, что одна Лелька всем и рискует, а мы с ребятами — так, на подхвате.

— Не понимаю, — вновь встряла я, — а как вы собирались объяснить подельникам, куда ушла часть награбленного?

Митченко самодовольно усмехнулся.

— Так я же тебе объясняю — двойная схема была. Про Лельку они знать не знали. Они-то поверили (как я сам им втолковал), что организатор, разработчик и все такое — один я. Я все придумал, спланировал, и я же больше всех рискую. Поэтому основной куш достается мне, без вариантов. Ну они спорить с этим не стали, особенно когда я им сказал, сколько каждому из них на рыло выходит. Обещал и со сбытом помочь. И помог бы, тут уж я не брехал. Только не пришлось помогать-то… Ну об этом далее. А с Лелькой мы уговорились, что я все оставляю в простенке том, в условленном, значит, месте. Она после все это потихоньку выносит, кто ее заподозрит-то? Менты-то будут считать, что золотишко-то вынесли, ищи-свищи. Кому в башку-то стукнет на территории его искать? Ну а как все закончится, мы с Лелькой поделимся, а уж после я этим двоим их часть подгоню. А там расстаемся, знать друг друга не знаем.

Я недоверчиво слушала. Мало того, что план был донельзя примитивным, так еще и совсем было непонятно, как Солодовникова умудрилась настолько втереться в доверие Митченко, который, по его же собственным словам, был далеко не новичок. И кому после этого, спрашивается, блеск золота слепил глаза?

— Вот то-то и оно. — Митченко насмешливо наблюдал за мной, видимо, без труда читая на моем лице всю гамму моих переживаний. — Я тогда был точно зомби, как вы, молодежь, любите выражаться. Да это еще цветочки. Ты дальше слушай, не так еще удивишься.