Книга Принеси меня в жертву, страница 76 – Марина Серова

Он был не настолько ветхим, каким его пытались представить. Жильцы воевали с застройщиком и коммунальщиками не на жизнь, а на смерть. Выходили с пикетами, толпой преграждали путь бульдозерам, не подпуская их к дому на пушечный выстрел. Круглыми сутками сидели без света и воды, когда их хотели «выкурить» с помощью отключенных коммуникаций. Количество тех протестантов, кому пришлось провести ночь в полицейском участке, неуклонно росло, но инкриминировать задержанным что-то, кроме нарушения общественного порядка, полиция не смогла — действия жильцов не тянули на серьезные преступления.

Средства на выплату штрафов собирали всем миром.

Люди писали во все инстанции, обращались в прессу и даже создали сообщество в интернете, где рассказывали о том, что дело не только в доме.

Прямо за ним был старинный парк, переживший годы войны. Все жители Тарасова восхищались его красотой, которую удалось сохранить, кстати, на добровольные пожертвования граждан.

Не станет дома — не будет и парка, потому что он не выживет. Всем было ясно, что его выпилят, вырубят, уничтожат.

Я искренне поддерживала этих оптимистов и следила за новостями. Вот уж не знала, что Наташа тоже в числе храбрых воинов.

— Когда мне лучше приехать?

— В любое время.

Я решила с этим не тянуть.

Не успев позавтракать у Игоря, который торопился по делам, я быстренько сварганила омлет и запила это дело вкусным чайком.

Признаки похмелья постепенно сходили на нет, но я, разумеется, в который раз поклялась больше не пить. Вообще ни капли. Никогда.

Фингал под глазом побледнел и уменьшился в размерах. Это показалось странным, поскольку подобные повреждения держатся на теле гораздо дольше. Но то ли недавно купленная мазь оказалась настолько чудодейственной, то ли случилось что-то еще, но сегодня я выглядела гораздо лучше, чем вчера. Но от солнцезащитных очков я пока что отказываться не хотела.

Дорога к дому была в ужасном состоянии. Асфальт искорежили гусеницы строительной техники, которой так и не удалось добраться до шестнадцатиэтажного «стойкого оловянного солдатика», возвышающегося на краю огромного пустыря и закрывающего собой древний парк с вековыми деревьями.

Парковки возле дома тоже не было. Очевидно, не желая гробить личный транспорт, жители вынужденно оставляли машины в окрестных дворах.

Свою машину я там оставлять не решилась, кое-как пристроила на клочке утоптанной земли.

На месте домофона зияла рваная дыра. Между тем из какого-то окна громко играла веселая музыка.

Навстречу из подъезда вышел парень с таксой на поводке. Оба вскоре завернули за угол.

Лифт, слава богу, работал. В нем было чисто, а на стену кто-то приклеил огромный стикер с изображенным на нем улыбающимся смайлом. Страшное зрелище.

Я вспомнила, что еще в доме Василия и Елены обнаружила в сумке старую помаду.

Достав ее, я обвела смайлу губы. Получился самый настоящий кошмар.

Ну и ладно. Не стирать же теперь, в самом деле?

Проблемы со здоровьем, скажем прямо, не сильно изменили внешний вид Наташи. Она все так же была хороша, разве что сменила вечерний наряд на домашний прикид в виде спортивного костюма и разноцветных пушистых носков. Или нашла силы и подготовилась к моему приезду?

— Проходи, я сейчас.

Она ушла в комнату.

Я оказалась в маленькой прихожей, заставленной объемными сумками. Скорее всего, эти сумки собирал Игорь Мареев, перед тем как попросить Наталью покинуть его квартиру.