Книга Принеси меня в жертву, страница 21 – Марина Серова

Мы медленно побрели вдоль пустой трассы.

Василий то и дело прислушивался и смотрел на дорогу.

— Еще люди приедут, но это не точно. Обещали быть, но могут задержаться.

— Стульев-то хватит на всех?

— Так и будет-то всего человек десять, и то вместе с детьми. Слушай, Тань…

Он остановился. Я сделала то же самое.

— На Ленку не смотри. И не слушай по возможности. У нее сейчас проблемы на работе, вот и бесится. Я вообще не знал, что она уже вернулась домой. Думал, вы не столкнетесь.

— Ошибся. Столкнулись.

Шумский глубоко вздохнул.

— Все непросто, Тань.

— Да ладно, расслабься. Но мне все же лучше уехать, — сообщила я. — Покурил?

— А? А, да.

— Пойдем обратно.

Он выглядел расстроенным, и было непонятно, кто в этом виноват: его драгоценная Елена Горгоновна или я, так некстати свалившаяся на его голову.

Вспомнились слова Кирьянова, который воочию наблюдал за Шумским в то время, когда он исполнял служебные обязанности. Тогда Киря описал его как отпетого хама. Вскоре после этого случая я узнала, что попала под сокращение, и ушла из полиции. А вот Шумский еще какое-то время оставался в отделе, под надежным крылом подполковника. И о своем невоспитанном сотруднике он больше не упоминал. Обронил только пару слов спустя какое-то время: «Васька Шумский заявление об уходе написал». Я даже не стала спрашивать о причине увольнения — неинтересно было.

— Подожди минуту, — вдруг попросил он и снова остановился. — Останься, прошу.

С чего бы у него вдруг возникло сильное желание непременно удержать меня? Честное слово, я даже не знала, что и думать. Шумский никогда не испытывал ко мне ни нежных, ни дружеских чувств, и сейчас ничем подобным и не пахло.

Может ли быть, что я нужна ему была в качестве моральной поддержки? Похоже на то. Судя по всему, Елена могла себе позволить «строить» мужа перед другими.

Шумский, очевидно, полагает, что мое присутствие ее сдержит.

Однако была и другая сторона вопроса — я.

Ожидая на обочине пустой дороги обещанную стариком Добровым помощь, я и не предполагала, что окажусь на празднике чужой жизни. Не совсем чужой, правда, но мы с Василием и раньше не были друзьями. То ли дело Мельников, Папазян или Киря, с которыми и пятьдесят лет спустя я бы с удовольствием опрокинула пару бокалов вина. Под разговоры о личной жизни с их половинками, если, конечно, таковые найдутся и захотят посидеть в нашей теплой компании. Я просто уверена, что на меня бы никто не давил и я бы чувствовала себя не стесненно, а комфортно. Это был бы потрясающий вечер.

Чего нельзя было сказать о предстоящем вечере. Я злилась на себя, потому что проявила слабость, поддалась эмоциям и не смогла отмахнуться от надменной Шумской.

В обычной жизни мне ничего не стоило не обращать внимания на выпады недовольных в мою сторону. Скажу больше — я умела гасить чужую агрессию. Но сейчас я была даже не на своей территории.

Искоса взглянув на Шумского, я вдруг увидела вместо него слабого мужика, задавленного проблемами, которые он тщательно хочет скрыть от посторонних. И внезапно испытала острый приступ жалости.

Для него было очень важно, чтобы я присутствовала на празднике. Интересно почему?

— Во сколько начало? — спросила я.

Василий приблизил запястье к глазам. Его наручные часы, наверное, стоили как крыло «Боинга».