Книга Проклятые чувства, страница 56 – Марина Серова

— Интересная история. А что случилось с тем колдуном?

Моя рассказчица лишь пожала плечами.

— А никто не знает. Он словно исчез. Уже потом кто-то из местных охотников рассказывал, как ходили в тех краях, набрели на заброшенную деревню, обошли все дома, но никого там не обнаружили.

— Получается, что ребенок, которого родила та монахиня, сейчас должен быть примерно вашим ровесником, — прикинула я.

— Ну-у… получается, что так. Может, плюс-минус несколько лет. Опять же если верить этим россказням. Может, ничего такого и не было…

Услышав эту историю, я призадумалась. Стоит ли верить этим старинным россказням или нет — это отдельный вопрос. Меня больше интересует то, что кто-то, зная эту местную легенду, использует ее в своих коварных интересах и по сей день. Возможно, только что услышанная мной история про монахиню и колдуна действительно имела место быть, вот только в призраков я не верю. Я больше чем уверена, что некто из местных жителей специально переодевается в образ устрашающей монахини и разгуливает между деревьев в том самом проклятом лесу.

Для чего?

Точно сказать не могу, но смею предположить, что покойный Глеб Исайкин увидел якобы призрак монахини, сильно испугался, и у бедного старика не выдержало сердце.

Опять же это просто мое предположение.

Но к чему устраивать весь этот спектакль? К чему такие сложности? И ведь Исайкина надо было как-то выманить из дома и заставить прийти к этому лесу.

Случайность или закономерность?

И правильно ли я делаю, что начинаю копаться в таких дебрях?

Интуиция и мой опыт подсказывали мне, что я на верном пути. Разобравшись в этой таинственной истории с призраком монахини, я разгадаю причину смерти Глеба Исайкина. А следовательно, узнаю, кто убил Николая Лазарева. Ответы однозначно надо искать в далеком прошлом.

— А почему вы спросили про того ребенка, Татьяна?

— Просто любопытство… Татьяна Петровна, у меня к вам еще небольшая просьба: может, вы знаете кого-нибудь в селе, кто бы мне смог рассказать про Николая Лазарева и его друга Глеба Исайкина? Тот, кто хорошо знал этих людей, может, дружил с ними с самого детства.

Видно было, что женщина призадумалась, она наморщила лоб и сделала губки бантиком.

— Танечка, нас здесь много, кто родился в Каймаре и прожил тут почти всю жизнь. Вот я, например. Только я ничего вам про этих людей рассказать не могу, ибо не общалась с ними. А по поводу того, кто их хорошо знал… — Татьяна Петровна встрепенулась и затем стукнула ладонью по столешнице, — и как я сразу не вспомнила про Нинку!

— Нинку? Это кто?

— Да моя подруга Нина Дьяконова. Мы с детства дружим. Я почему про нее вдруг вспомнила… Просто у нас давно… ой, даже не помню, сколько мне тогда лет-то было — может, шестнадцать или семнадцать… Кажется, мы окончили десятый класс. Но по-тогдашнему девятый. Раньше же десятилетка была… Так вот, был у нас тогда в селе один случай. Ох и шуму было тогда, такое происшествие! Но начну по порядку… Село-то у нас в то время большое было, ничуть не меньше райцентра, у нас даже лагерь пионерский был, с соседних сел и деревень туда ребят привозили. Даже зимой он функционировал, устраивали там секции катания на лыжах, каток заливали, на коньках катались. Ох, как я любила тогда кататься на лыжах!.. Так вот, моя подруга Нина тогда начинала с мальчиком одним встречаться, не помню, как зовут, но… — Татьяна Петровна глубоко вздохнула, — случай у нас произошел неприятный, дети в лагере отравились, и несколько ребят прям со смертельным исходом. Меня тогда не было в нашем лагере, я в Москве была у наших родственников, но когда вернулась, помню, мне сразу рассказали про тот случай. Не помню, сколько ребят тогда отравилось, но тот паренек, с которым Нинка общалась, умер. Ох, помню, как она переживала, ревела, вся такая испуганная. Так вот, к чему я это все рассказываю… Нинка-то моя через год после этого стала встречаться с Колькой Лазаревым. И он, насколько я помню, дружил с тем пареньком, который отравился. Точно, так и было.