Книга Проклятые чувства, страница 50 – Марина Серова

— С самого детства… — задумчиво произнесла я. — Слушай, а может, твоя тетя Раиса что-то знает о них? Ведь она, как я поняла, всю жизнь здесь живет.

— Да, но… Она чистая мордовка и всю жизнь прожила в мордовском конце села. Поэтому вряд ли что-то знает подробно из жизни людей с русского конца. Но я спрошу у нее. И придется мне ей рассказать, кто ты и зачем сюда приехала. Ты не против?

— Не против. Расскажи. Думаю, после этого она перестанет держать на меня зло.

Саша усмехнулся.

— Тебе, Татьяна, нужно рыть тут, в русском конце села. Найдутся люди, которые тебе смогут что-то рассказать. Могу подумать и посоветовать, к кому можно обратиться. Знаешь, можно сходить к нашему бывшему директору школы, ему уже под семьдесят, но дедок еще в адеквате, может, что-то и расскажет. Он в свое время был также директором нашего небольшого пионерского лагеря, который закрыли еще в семидесятых. Вот тут раньше жизнь кипела, не то что сейчас.

— Хорошо, Саша, давай ты хорошенько подумаешь, с кем мне было бы полезно здесь пообщаться, и завтра… точнее, уже сегодня, но чуть позже, примерно после обеда, мы встретимся, и ты мне предоставишь список, и желательно с адресами. А сейчас я хочу хоть немного поспать, у меня глаза слипаются.

— Эх… Вот ты соня! Ладно, — Саша поднялся со ступенек крыльца, — пойду тогда, отдыхай. И не злись за меня за мою ночную выходку.

— Не злюсь. Но обещай, что поможешь мне.

— Угу, чем смогу… Кстати, пойду сейчас к своему приятелю Ваське, навещу его. Третий день чувак в себя прийти не может. Напугался до смерти. А все из-за чего? Из-за самогонки. Хотя раньше с ним такого не было. Но это будет уроком, нефиг пить и бродить там, где не положено, особенно по ночам.

— Что же его так напугало? — машинально спросила я и зевнула.

— Да возвращался поздно вечером с Березников, это соседняя деревня, поддатый был. Баба у него там живет, повадился туда ходить, а она спаивает мужика, гадина… В общем, возвращался он поздно вечером, поругались они, вот он и поплелся обратно в Каймар. А дорога там через лес. А по правую сторону этот наш «проклятый лес», гори он синим пламенем! Так вот… Идет он пьяный и злой из этих Березников и видит, как монашка какая-то среди деревьев бродит да свечку в руках держит. А лицо у нее бледное, как у смерти… Ну это с его слов.

Сашка замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции. Я же красноречиво молчала, ожидая продолжения рассказа, который меня сразу же заинтересовал.

Через минуту он продолжил:

— И все бы ничего, но издавна у нас тут легенды ходят про этот лес, что там призрак какой-то монахини появляется. Ох!.. Не верю я в это, все это байки для детишек, чтобы в этот лес не ходили и в болотах не увязли. А этот придурок напился, видимо, до белой горячки и напугался до усрачки… Вот дебил!

От услышанного я встрепенулась, мою сонливость как рукой сняло.

— А когда это было? — спросила я.

— Что именно? Когда Васька призрак монашки увидел?

— Да.

— Ну… три дня назад, получается. Ну уже почти четыре…

— Именно тогда умер Глеб Исайкин, — пробормотала я.

— Э-э… ну да, — в ответ пробормотал Саша.

— Именно в том самом вашем «проклятом лесу». И его явно что-то напугало, отчего у него случился сердечный приступ.

Саша снова оттопырил нижнюю губу.