Книга Прятки в темноте, страница 99 – Марина Серова

— Не смей говорить такое о сестре! — Григорий положил руку на сердце, хмуря брови всё сильнее и сильнее.

— А то что? Заставил её записывать липовые эфиры по радио, чтобы надавить на жалость. Я всё равно пошёл бы до конца, даже если бы ты с ней сюда приехал. Я не желаю считаться с теми способами заработка, которые ты выбираешь. — Никита не собирался отступать, не замечая, как отец затихает.

Мужчина начал тяжело дышать и свободной рукой схватился за открытую дверь машины. Он чуть согнулся, но продолжал смотреть на своего сына и слушать его. Возможно, он впервые слышал то, что говорит ему близкий человек.

— Я не в первый раз пытаюсь остановить твой беспредел и, помяни моё слово, не в последний! — Это было точкой в их разговоре на повышенных тонах. И не потому, что Фурманов резко осознал, как был не прав.

Мужчина упал на колени и прикрыл глаза, всё так же держась за сердце. Я тут же сорвалась с места и присела возле него. Схватив того за запястье, я попыталась засечь пульс. Лицо Григория приобретало синеватый оттенок.

— Пульс очень быстрый. У него предынфарктное состояние. — После моих слов охранник тут же дёрнулся за телефоном, пытаясь поймать связь и набрать номер «Скорой помощи».

Никита оказался возле меня довольно быстро. Он помог затащить отца на заднее сиденье автомобиля и сам сел возле него, укладывая голову мужчины на свои колени. Я видела, как сильно парень переживал.

— Нечего тут ловить. Садись давай и вези в областную поликлинику. — Я села на переднее сиденье авто, дёргая охранника за рукав дорогого костюма.

Нельзя было терять время, потому что его практически не оставалось. Инфаркт — серьёзная тема, которая могла унести жизнь хоть и не самого приятного, но для кого-то очень важного человека.

Коренастый мужчина сел на водительское кресло и тут же нажал на газ, унося нас прочь, подальше от Забивалова.

— Терпи, отец, — послышалось с заднего сиденья, и я обернулась.

То, с каким трепетом Никита смотрел на своего родственника, невозможно было описать словами. Он переживал, и я понимала его. Он хотел как лучше. Думал, что сможет вразумить Григория и покажет дорогу к честному построению бизнеса, но, очевидно, каждый раз обжигался.

Судя по реакции Фурманова, он не был сильно удивлён присутствию Никиты в посёлке. Должно быть, он даже догадывался, что его сын находится тут. Странно только, что не проверил лично, как выглядит технарь, которого он нанял.

— Эй, — я позвала молодого человека, который нервно сжимал ладонь своего отца. — Всё будет хорошо. До больницы ехать минут пятнадцать. Мы должны успеть. Расстегни ему пуговицы рубашки и открой оба окна. Так мы выиграем время.

Я не сильно разбиралась в медицине, но некоторые тонкости знала. Никита даже спорить со мной не стал и тут же выполнил все рекомендации. Григорий громко дышал, но глаз не открывал. Кто же знал, что встреча отца и сына при подобных обстоятельствах может так плохо закончиться. Главное, теперь успеть спасти нашего преступника, чтобы он ответил перед законом и суд смог вернуть всем землевладельцам их участки, которые отобрали незаконным путём. Главное, чтобы Жмуриков не успел сделать ноги, иначе придётся объявлять его в федеральный розыск. Не самая приятная процедура.

— Тань… извини меня ещё раз, — негромко проговорил Никита, вытаскивая меня из непрекращающегося потока мыслей.