Книга Свадьба на крови, страница 67 – Марина Серова

— Итак, начнем. Расскажите, какие у вас были отношения с убитым Владиславом Николаевичем Персильванцевым, – сказал Владимир.

— Абсолютно никаких.

— То есть вы хотите сказать, что не знаете его? – уточнил Кирьянов. – Ведь никаких отношений не бывает только между людьми, которые не знают друг друга.

— Ну, я, возможно, неточно выразился. На самом деле, да, я знал Персильванцева. Но шапочно, как говорится. Просто Персильванцев являлся дядей нынешней супруги Константина Краснопольского, а я – их семейный доктор. Да, мы несколько раз пересекались с Персильванцевым в коттедже и на территории. Ну, и на торжестве по поводу бракосочетания, – объяснил Решетников.

— Вы уверены в том, что пересекались несколько раз в доме и на свадьбе? – уточнил Владимир.

— Уверен, – подтвердил Решетников, но уверенности в его голосе как-то не было заметно.

— Ну ладно, – кивнул Владимир и вынул из ящика стола лист бумаги.

— Однако Вероника Константиновна Краснопольская утверждает, что у вас с Персильванцевым произошел конфликт. И случился он за несколько дней до церемонии бракосочетания. Не хотите рассказать об этом? – спросил Кирьянов и пристально посмотрел на доктора.

От его взгляда Решетников сразу съежился и нервно задвигался на стуле.

— Я не понимаю… не понимаю, о чем вы говорите… Никакого конфликта не было, с чего бы ему быть… – забормотал мужчина.

— Так я вам сейчас напомню, освежу вашу память. Значит, так. Как написала в своем заявлении Вероника Краснопольская, вы начали приставать к горничной Елизавете Вячеславовне Максимовой. Женщина закричала и стала звать на помощь. В это время поблизости находился Персильванцев Владислав Николаевич, он и защитил Максимову от ваших притязаний. Что скажете на это? – спросил Владимир.

— Скажу, что это злостная ложь! Наглая клевета, вот что я скажу! Я не приставал к этой Елизавете, как ее там, Максимовой. С чего мне вообще приставать к горничной?! Просто эта девчонка уже давно ненавидит меня, правда, не знаю за что. Однако ее можно привлечь за оговор! Да, это же дача ложных показаний, не так ли?

Василий Решетников переводил взгляд с Кирьянова на своего адвоката. Однако Таратутин молчал, хотя было заметно по тому взгляду, который он кинул на своего подзащитного, что он допускает, что Решетников может быть замешан в таких неблаговидных поступках.

— Ладно, если вы намерены отрицать произошедшее между вами и Персильванцевым, то я вызову в управление Елизавету Максимову. Если Максимова подтвердит факт вашего домогательства по отношению к ней, то это будет означать, что вы, именно вы, являетесь носителем ложных показаний, поскольку отрицаете очевидное. Кроме того, ваши слова о том, что заявление Вероники Краснопольской является ложью, могут быть расценены как попытка избежать ответственности любой ценой, вплоть до запугивания потерпевшего и свидетелей. И, наконец, вам может быть также вменено намеренное запутывание следствия. Поэтому не исключено, что, исходя их вышесказанного, суд может принять решение о заключении вас под стражу.

Адвокат Таратутин заметно разволновался. Он переменил позу, закинув одну ногу на другую, и поспешил взять под защиту семейного доктора Краснопольских:

— Я протестую, – обратился адвокат к Кирьянову, – вы оказываете давление на Василия Михайловича Решетникова с целью его запугать. К чему это упоминание о заключении под стражу? А вам, Василий Михайлович, нет никакой необходимости отрицать тот факт, что Владислав Николаевич Персильванцев выразил в отношении вас враждебные намерения. Советую вам согласиться с этим.