Книга Семейные узы, страница 97 – Марина Серова

— Вы ко мне? – удивленно спросила она.

— Здравствуйте, Прасковья Фроловна, – улыбнулась я.

— Здравствуйте, – удивленно произнесла она и спросила: – А откуда вы меня знаете? Я вот вас впервые вижу. А-а, вы, должно быть, приехали к нам на лечение? – предположила она.

— Не совсем так. Прасковья Фроловна, где сейчас находится Елизавета Подхомутникова? – спросила я.

— Лиза-то? Да у меня она находится, а что? – женщина снова вопросительно посмотрела на меня.

— У вас это где? Здесь, в больнице? – продолжала допытываться я.

— Да ну, зачем в больнице? Дома она у меня, дома, – ответила женщина.

— А дом ваш где? Где вы живете?

— Так в центре. На улице Рахова. Правда, далеко добираться мне сюда на работу. Так я уже привыкла за столько-то лет, – ответила Прасковья Фроловна. – А зачем вам? – внезапно насторожилась она.

Я представилась и кратко объяснила, зачем мне нужна Елизавета Подхомутникова. Женщина продиктовала мне адрес своего дома, и мы попрощались.

Так, теперь нужно, во‐первых, прояснить все вопросы с Елизаветой, а во‐вторых, спровоцировать Перевозчикова на активные действия. Иначе женщина так и будет скрываться…

До Рахова я добралась. Позвонила в дверь. Услышала осторожный шорох, но никто открывать не спешил.

— Елизавета, меня зовут Татьяна Иванова, я частный детектив. Меня наняла ваша дочь Маргарита, чтобы я вас нашла, – отчеканила я.

— А… чем докажете?

— Могу лицензию показать в дверной глазок, – пожала я плечами. – А еще вы можете позвонить дочери, выяснить у нее мой номер телефона и перезвонить мне – услышите, как зазвенит за дверью, сигнал у меня громкий.

— Покажите лицензию, – после паузы последовал ответ. Я так и сделала. Дверь, скрипнув, открылась. И я наконец увидела Елизавету Подхомутникову не на фотографии, а лично.

Елизавета рассказала, что доверилась молодому любовнику. Он показался ей вполне вменяемым человеком, к тому же любви, как известно, все возрасты покорны. А поскольку она решила развивать свой бизнес в Тунисе – Маргарита, собственно, мне рассказывала об этих кафе с русской кухней, – Константин предложил ей вложиться еще в одно предприятие. Те самые квартиры. Они подписали соглашение, согласно которому при любых накладках бизнес достается второму партнеру.

— Это стандартный ход, – пожала плечами Елизавета. – Мало ли, не нашлось бы у меня денег на развитие дела, или просто я бы решила все бросить, или мы бы с Костей расстались. Ни я, ни он не имели права продать свою долю на сторону. А поскольку у меня и в Тарасове есть дела, я оформила бессрочную доверенность на Костю – он чаще в Тунис может мотаться, так что…

— Только половины дела ему стало мало, – задумчиво проговорила я. – И половины прибыли – тоже.

— Так и есть. Сначала у нас все было хорошо. Еще и очень удачно Ритка сказала, что ни в какой Тунис не полетит, тоже, что ли, любовь случилась, и я на нее даже билет на самолет не брала. А номер двухместный нам с Костей пригодился. А потом… меня что-то стало настораживать. Я заметила его с молоденькой девчонкой – это раз. На той экскурсии в Национальный парк он вел себя странно. Тащил меня к реке зачем-то – это два. И психовал, когда какая-то женщина меня отпаивала водичкой. Пару раз я слышала, как он разговаривает по телефону и обещает, что «скоро все будет хорошо» и «я избавлюсь от этой старой кошелки». Ну и наконец, он вроде бы случайно утопил мой телефон, когда мы на пляже гуляли. Я, конечно, дура наивная, но не до такой же степени, – всплеснула руками женщина. – И поняла, что нахожусь в опасности. Не знаю уж, решился бы он действительно со мной расправиться или нет, но проверять не хотелось. Вот и… Я заранее собрала в спортивную сумку немного вещей, деньги, документы. Отправилась на эту экскурсию. Костя сказал, что будет занят и мы с ним встретимся вечером. И сбежала. Добралась до Сусса, сняла квартирку на окраине и выжидала. Звонить кому-то опасалась. Я знала, что через неделю у Костика в Тарасове важная встреча, а значит, он уедет. Ну и на следующий же день после того, как он, по моим прикидкам, уехал, я вернулась сюда. Обратилась к Прасковье Фроловне, попросилась к ней пожить. Сижу здесь, трясусь и не знаю, что делать.