Онлайн книга «Непальская красная нить»
|
Гадина! На нее нельзя смотреть без брезгливости. Не меньшее раздражение вызывало то, как легко я прониклась симпатией к жадной предательнице при своей-то подозрительности, заставлявшей меня столько времени тратить впустую на необоснованные обвинения в адрес Землянского. Где я оступилась? Покорно последовала физиогномике: Олег – некрасивый скуф в поисках секса с молоденькими девушками, а Машенька – миленькая миниатюрная Дюймовочка, которая собственной тени боится. В итоге – первое впечатление победило рассудок. Сказать друзьям, например Кирьянову или Сагателяну, что я сужу о человеке по наружности, – и они меня засмеют. — Прошу, сделайте что-нибудь! – дрожащими губами молила Маша. Меня вдруг пронзила острая жалость к ней. Некрасивый и нелюдимый Олег страдал от одиночества, не умел заводить друзей и искать любовь. Маша купалась во всеобщем обожании. Мне было жалко видеть, как она отвернулась от своего счастья и, оставаясь милой Дюймовочкой снаружи, изнутри превратилась в кошмарного монстра. Я жалела ее сердце, почерневшее от одноклеточного желания брать, брать, брать. Жалела ее бестолковую и бесполезную жизнь, в которой не нашлось места для людей. — Что ты наделала, Машка!.. – сокрушалась я, усаживаясь рядом на скамейку. – Тебя так любили. Зачем ты все испортила, дура? — Простите… Машенька впервые за время разговора попросила прощения, после чего закрыла лицо ладонями. Раздираемая отвращением и состраданием, я вновь обняла девушку за подрагивающие плечи, на этот раз совсем мягко, и затем ласково прижала ее к себе. Прохожие оборачивались посмотреть, как старшая сестра успокаивает младшую. * * * Непальская народная мудрость гласит: «Жизнь человека подобна длинной нити: она крепче всего там, где узлы – испытания, укрепляющие нашу душу и сердце». Выдержит ли семья Первухиных испытания, выпавшие на их долю? Я верила, что выдержит и станет крепче, дружнее. Бросив все дела, я ехала к ним домой. Нельзя дольше держать человека в мучительном неведении. Пора, пора уже сказать Диме, что его дочка цела и невредима. Он встревожился, увидев меня на пороге, и не знал, как реагировать, но хорошие новости были написаны на моем лице. — Алла?.. – только и спросил он. — Она в порядке. В полном порядке, цела и невредима. В ближайшее время я поеду за ней, она сейчас в Хоперске… Дима не дал мне договорить, одним шагом преодолел расстояние между нами и обнял меня, с силой прижав к себе. — Таня, спасибо! Мои руки обвились вокруг его шеи. Тело обдал поток тепла, легко преодолевший тонкую ткань платья. Волна нежности стихийно захлестнула меня, захотелось провести пальцами по этому милому лицу. Я горячо чмокнула Дмитрия в щеку, радуясь его колючей небритости, и слегка отклонила голову, чтобы озорно посмотреть в его заблестевшие глаза. Интересно, блестят ли сейчас мои глаза? Несомненно! Беспричинные легкость и веселость проснулись во мне, подарив головокружительное чувство полета в невесомости. Платье перестало ощущаться на коже, словно меня, обнаженную, стремительно нес вперед приятный майский ветер. В какой-то момент я осознала, что все еще нахожусь в руках мужчины, взволнованная, тесно прижавшаяся к нему всем телом. А он? Его взгляд проникал мне в глаза. Мое лицо ощутило учащенное дыхание. Я изо всей мочи сжала губы, борясь с внутренним порывом, и отвернулась. Но не двигалась, ничего не говорила, не останавливала Дмитрия. Он припал губами к моей шее, и я, вместо того чтобы отстраниться, осталась стоять, как статуя. Утрачивая остатки самоконтроля, я подняла вверх подбородок, еще больше открывая шею и приглашая Дмитрия к повторной атаке. Следующий поцелуй не заставил себя ждать. У меня мелко задрожали икры. Мужские пальцы несильно, но крепко сжали мне правый локоть; другая рука Дмитрия легла на левое плечо и обнажила его, потянув вниз синий шелк. Третий поцелуй оставил на шее теплый след ниже предыдущих. В четвертый раз Дмитрий узнает вкус моего оголенного плеча… |