Книга Непальская красная нить, страница 79 – Марина Серова

Овчинникова молча сделала шаг вперед и ласково провела пальцами по плечу Димы. Хотелось верить, что он вызвал в ней жалость. Увы, с равными шансами это могла быть манипуляция. Или банальный интерес разведенки к привлекательному вдовцу, не обремененному маленькими детьми, с которым женщина разделяла трогательные воспоминания.

— Понимаю вас, – вздохнула Кристина, – я изведала, что значит терять близкого человека.

Она взяла со стола фотографию в рамочке, стоявшую напротив пузатенького Будды. Снимок изображал Кристину в обнимку с другой женщиной – азиатской наружности, очень смуглой, сильно немолодой и невероятно тощей. Овчинникова на фото выглядела моложе, чем сейчас; наверное, снимок сделали около пяти лет назад. Девушка широко улыбалась, светясь от радости; пожилая азиатка сохраняла каменное выражение на изрезанном морщинами лице. Я предположила, что на фотографии – тайка, у которой когда-то обучалась массажной технике Кристина.

— Ее звали Убон Докбуа. Когда-то я звала ее своей учительницей и безмерно гордилась этим, – подтвердила мою гипотезу хозяйка. – Убон многому научила меня, а главное – дала мне отличный старт к самосовершенствованию и дальнейшему профессиональному росту. Вы говорите, Дмитрий, что я прекрасный мастер? Знайте, своим мастерством я обязана Убон. Но я была глупой…

Кристина вернула фото на место. В офис вошла Матвеева с подносом, на котором стоял чайный сервиз из полупрозрачного стекла янтарного цвета, включавший пузатенький чайничек в окружении трех изящных чашечек. Под чайником горела ароматическая свечка, поддерживавшая заварку нагретой. Хозяйка никого не просила приготовить чай, умничка Людмила по собственной инициативе пожелала выступить миротворцем. Овчинникова с пониманием улыбнулась ей и жестом пригласила нас присесть.

— Я была глупой, – возобновила рассказ Кристина, когда Метвеева удалилась. Хозяйка принялась разливать чай по чашкам. – Теперь, когда Убон покинула нас, мне понятно, что эта женщина была мне больше чем наставница. Она стала мне родной, и я с удовольствием вспоминаю, что звала ее «ахъярн» – тетушкой. Поверьте, я люблю маму. Но человеку очень важно, чтобы в его жизни появился кто-то старший, кроме родителей, к кому хочется питать уважение. К такому человеку привязываешься, к его словам прислушиваешься. Это отнюдь не значит, что ты перестаешь ценить родную семью и дорожить ею. Просто в твою семью входит еще один хороший человек. Для меня таким новым родственником стала моя дорогая тетушка Убон.

Профессия приучила меня не прерывать людей в минуты откровенности. Незачем спешить с вопросами, которые не только не направят беседу в нужном направлении, но, напротив, способны прервать чьи-то излияния. И все же, по правде говоря, я молча внимала рассказу Овчинниковой не только потому, что позволяла ей выговориться. Не только потому, что опасалась нарушить хрупкое перемирие между нами. Имелась и третья причина: этот разговор требовался Дмитрию. Я видела, с какой жадностью он ловил каждое слово Кристины о колоссальном влиянии на ее жизнь госпожи Докбуа. История массажистки отчасти раскрывала причины, подвигнувшие его собственную дочь найти себе «папу напрокат».

— Когда дела пошли в гору, я стала навещать ее время от времени, чтобы помогать деньгами. Так продолжалось до тех пор, пока четыре года назад меня не встретила заколоченная дверь.