Книга Неродная кровь, страница 48 – Марина Серова

Она достала большой бокал, в который я налила сок, и мы выпили.

— Ну, говори, что тебе надо. То, что обидели, понятно. Что делать собираешься? Отомстить хочешь? – спросила Валентина, и я согласно покивала. – Не связывалась бы ты, девонька, с Галькой.

— Вы расскажите мне о ней, а уж я найду, к чему прицепиться, – попросила я.

— Ну, слушай, – пожав плечами, начала Валентина. – Я Гальку с пеленок знаю. Она после школы не знала, куда приткнуться, вот я ее в город и забрала. Нам со Степой, мужем моим покойным, детей бог не дал, так я ее предупредила, что, если она ему глазки строить будет, я ей их самолично выцарапаю. А она мне в ответ божилась, что никогда в жизни. И надо правду сказать, к Степе моему она не лезла. Жила она у нас, по хозяйству помогала, я ее на рынок пристроила, где сама торговала, но так, чтобы мы с ней одновременно работали, не хотелось мне мужика своего в искушение вводить. Все нормально было, а через год где-то она мне говорит: «Я себе работу нашла продавщицей в магазине. А там, глядишь, и в техникум торговый поступлю. А еще мне в общежитии место дают». А что? Девка она уже была совершеннолетняя, сама себе хозяйка. Ну съехала она, но я ее строго-настрого предупредила, чтобы хоть раз в неделю, хоть по телефону, но объявилась.

— По телефону? – удивилась я.

— Да не сюда! – отмахнулась Валентина. – Секретарше в конторке нашего павильона Галька регулярно звонила и просила мне передать, что у нее все в порядке. Ну та и передавала. Время-то тогда было другое, хоть и тяжелое, но люди добрее были и друг другу помогали. А потом Галька звонить перестала, а я адресов не знаю ни магазина, ни общежития. Попади она в больницу, так оттуда позвонили бы. В общем, пошла я на переговорный и позвонила в сельсовет, чтобы Тарасюкам сообщили, что Галька невесть где.

— Ну потом-то выяснилось, где она была? – спросила я.

— Не знаю! – развела руками она. – Только объявилась Галька в деревне недели через три. Вот, думаю, дрянь такая! Взбаламутила всех, а сама жива-здорова! Это уж мне оттуда сообщили, чтобы я не волновалась. А поближе к осени народ из деревни потянулся, кому чего продать надо, кому – купить, а останавливались-то все у нас. Вот и рассказали мне, что Галька учудила. Приехала она в деревню гладкая, холеная, разодетая! Сказала, что на хорошем месте работала и денег поднакопила. У Васьки, отца ее, тут же мысль, как эти деньги в хозяйство пустить, а она ему кукиш под нос – это, мол, мои деньги, не для того я их заработала, чтобы здесь тратить. Вот в Тарасов вернусь, там и найду, что с ними делать. А потом Галька такое отчебучила, что вся деревня рты пооткрывала! Она замуж за Андрюшку Антонова вышла, пропойцу горького, и даже свадьбу сыграла, хоть и скромненькую. Она даже жить к нему ушла! Да с ним никогда в жизни ни одна девка даже рядом не села бы. Его же никто никогда трезвым не видел. Ну тут Васька уже за Андрюшку взялся. У тебя, говорит, жена при деньгах, так давай ее раскулачим. Деньги мне на хозяйство пойдут, а я тебе каждый день на водку буду выдавать. А Андрюшка, видать, последнее умишко пропил, если с кулаками на Гальку попер. Может, он ее пару раз и ударил, только она убежала, а вернулась, когда он уже пьяный валялся. Так она его по рукам-ногам связала и так кнутом отходила, что он потом неделю на животе лежал. Впервые в жизни трезвый. Васька его уговаривал: мол, дело до конца надо довести. Только Андрюшка уже ученый был, ты, говорит, сам с ней разбирайся, и из собственного дома в баню жить перебрался. А где-то через месяц Галька с ним развелась и в Тарасов укатила. Вот ты мне скажи, какого черта надо было замуж выходить и деньги на свадьбу тратить, чтобы тут же развестись? А съехала Галька в Тарасов с родительским проклятием, что, мол, нет у них больше дочери – они же думали, что она им подмогой будет. А она им на это – и у меня больше родителей нет! С тем и укатила! И с тех пор в деревне о ней не слыхали.