Книга Неродная кровь, страница 101 – Марина Серова

— Да, что же это за договор такой? – поинтересовалась Лада.

— Им Варданян обеспечил достойную жизнь жены и Луизы после своей смерти. И в приложении к этому договору было все! Официальный документ о том, что брак между Луизой и Сержем признан недействительным. Свидетельство об усыновлении Самвела Луизой и Ашотом. Много еще разных документов, но самым главным было заключение специалистов института имени Сербского о недееспособности Луизы, выданное уже после усыновления! Против этих документов уже никто ничего сделать бы не смог! Вот получишь ты, Сергей, их на руки, прочитаешь и поймешь, как права была Клавдия Петровна, когда сказала, что Варданян был гений! Гордись им! Кстати, это правда, что ты поменял его фамилию на Геворкян?

— Нет! После смерти деда папа присоединил к этой фамилии свою, поэтому официально она у меня двойная: Варданян-Геворкян. Какое счастье, что теперь оба экземпляра договора будут у меня! – с огромным облегчением произнес Сергей.

— Вообще-то есть еще и третий экземпляр – кто-то ведь должен был контролировать выполнение договора, – усмехнулась я, а его лицо вытянулось. – Расслабься! В том случае, если бы ты или твой отец нарушили условия договора, все имущество Луизы после ее смерти отошло бы армянской апостольской православной церкви. Так что Ашот посещал вашу церковь не только для того, чтобы помолиться, но и отчитаться перед священником, а сам документ находится в канцелярии каталикоса всех армян в Вагаршапате.

— Господи! И ты все это расследовала за неделю? – воскликнула Полянская, и я кивнула.

— Таня! Надя сказала, что в тебя стреляли. Кто? – спросил Кузьмич.

— Сусанна и стреляла, – устало ответила я. – А за рулем сидел Серж. Их взяли на месте преступления с оружием в руках, а Акопа задержали позже. И ведь знала она, что уже ничего не изменит. Просто хотела отомстить. Если есть еще какие-то вопросы, спрашивайте, – предложила я.

— Где Михайлов и те трое, что нас пытали? – спросил Иван.

— Сбежали. Объявлены в федеральный розыск, – глядя ему прямо в глаза, ответила я.

Он вскинулся, яростно ощерился, повернулся к Эдику и хотел что-то сказать, но посмотрел на его бесстрастное лицо, все понял и успокоился.

— Ну тогда, наверное, моя очередь, – произнес Кузьмич. – Много нового ты, Сережа, сегодня о своем отце услышишь. Мы с Ашотом в армии познакомились – служили вместе в Пермском крае. А история у него непростая. Отец его был по меркам их горного села человек зажиточный. Когда он бездетным вдовцом остался, сосватал себе девчонку из этого же села, потому что хозяйка в дом нужна. Да и наследника он хотел. У девчонки молодые парни на уме, а ей в мужья старик достался. Вот без любви она Ашота и зачала. Без любви носила, без любви родила. Но пока отец был жив, Ашоту хорошо жилось. А умер Арам, когда ему двенадцать было, и мать через год уже беременная за другого вышла. Родился Левон.

— Ну мы про него все знаем, – сказала я.

— Тем лучше. В общем, у матери появился любимый ребенок, а Ашот стал чужим в собственной семье. Когда ему восемнадцать исполнилось, его в армию призвали. Расстрелял бы ту сволочь, которая это сделала! Не иначе как отчим похлопотал, чтобы его забрали, да еще и в Пермский край отправили. Наверное, надеялся, что не выживет там Ашот. А служить было действительно тяжело. Даже нам холодно бывало, а ему-то тем более. Маленький, худой, ноги в сапогах, как спички, болтаются. Да и сапоги-то на размер больше дали, потому что нужного не нашлось. По-русски плохо говорил. Да еще и деды лютовали. Мы-то могли за себя хоть как-то постоять, а он нет. Вот ему и доставалось больше других. Жалко мне его было, понимал я, что если так дальше пойдет, то совсем пропадет мальчишка. Я старался его к себе поближе держать – меня все-таки задевать опасались. Я тогда здоровый был, до армии год на заводе проработал. Ну как по этому поводу деды шутили, я повторять не буду – сами догадались. Наконец, кончилось у меня терпение на этот беспредел смотреть. Собрал я парней таких же, как я, заводских и деревенских, и сказал: «Мы русские люди или фашисты? Ведь доведут они мальчишку до самоубийства. Как мы с вами после этого друг другу в глаза смотреть будем?» Смотрю – задел парней за живое. Ну и как в следующий раз деды начали свои шутки над нами шутить, мы им и вломили. Хорошо вломили! И как бабка отшептала! После этого никого больше они не задевали. А Ашот решил, что это я его спас.