Книга Опасная игрушка, страница 38 – Марина Серова

— Ах ты, дрянь! — лицо Кульбицкого перекосилось.

— И не смейте меня оскорблять, — с достоинством произнесла Катерина, поднялась и вышла из комнаты.

Я догнала ее в коридоре.

— Катя, спасибо, что поверила мне. Это страшный человек, и мне, возможно, понадобится твоя помощь… ну… кое-что расскажешь о нем, о его делах… Будь эти дни дома, я найду тебя. Никому пока ни слова. А с работой и деньгами я тебе помогу, когда все закончится, не беспокойся.

Мы пожали друг другу руки, и я закрыла за девушкой дверь. Эх, бедняжка…

— Ну что, Кульбит, как кличут тебя подельнички, редеют ряды? Скоро совсем один останешься. Не пора ли угомониться? Последний раз предлагаю: отдаешь пистолет, возвращаешь деньги «Мамонту», и мы забываем об этой истории.

Он с ненавистью посмотрел на меня.

— Если ты, сука, от меня что и получишь, то только гвоздь в крышку твоего гроба!

— Суров ты, парень! — я насмешливо глянула на него и быстрым движением сильно стукнула рукояткой пистолета по темечку. Пусть пока полежит в отключке, а я схожу к Елене.

…Слава богу, она уже подавала признаки жизни. Я усадила ее, растерла виски нашатырем, сделала массаж. Лена открыла глаза и сфокусировала взгляд на мне.

— Ты?.. Откуда? А где я? — Она медленно осмотрелась.

— Твой женишок (уже, надеюсь, бывший), спасая свою шкуру, напичкал тебя какой-то дрянью и запер здесь. Но я сообразила, где искать, и вот…

— Алексей… Что с ним?

— Лежит у себя в кабинете. Я попросила его немножко отдохнуть. А в туалете (если зайдешь — не пугайся) лежит его персональная охрана. Так что все в лучшем виде. Ты идти можешь?

— Попробую.

Мы спустились вниз. Елена отправилась на кухню сделать кофе, а я решила кое-что выяснить… С замком «дипломата» Кульбицкого пришлось повозиться, но вот он открыт. Меня интересовала записная книжка. Так… так… ничего не понятно… а, вот: вечером собирался съездить к художнику, записан его точный адрес — Беговая, 12. Боюсь, Кульбицкий сегодня никуда не поедет. Сейчас я свяжу ему ножки… Вот, хорошо! С помощью Елены я перетащила обмякшее тело туда же, в сортир, под бочок к «шестерке». Чтоб не скучали до завтрашнего утра.

— Ты где живешь? — спросила я Елену.

— Возле моста, с родителями.

— Ну, тогда я за тебя больше не опасаюсь. Езжай к маме с папой, приводи себя в порядок, отдыхай и — жду твоего звонка (я продиктовала ей телефон) завтра с утра. Нам надо будет плотно посидеть-погадать, обсудить кое-что, подключим Катю…

— Какую Катю?..

— Его секретаршу.

— А с чего это вдруг она понадобилась?

— Девочка приходила сюда, видела все это безобразие, я ей рассказала кое-что. В общем, она теперь на нашей стороне. А поскольку, работая с Алексеем, она была в курсе многих дел, то… Ну, понятно?

— Хорошо. Пойдем быстрее отсюда, я отвратительно себя чувствую.

Мы захлопнули за собой дверь особняка и как будто вырвались из темного царства на светлую поляну.

…Я поймала машину и назвала адрес за вокзалом. Там располагался огромный поселок частной застройки, который взбирался все выше и выше, пока не замер у подножия холмов, покрытых лесом.

— Зачем Кульбицкий собирался ехать туда? — соображала я по дороге. — Неужели этот… как его… Витя Цветлин… его сообщник и прячет там «пушку»?

Мы подъехали чуть не на самый верх поселка по Беговой улице, я расплатилась и вышла из машины. День близился к закату… Попахивало дымком и жареным мясом — где-то неподалеку во дворе кто-то делал шашлык. Лениво перебрехивались собаки. Уютная, почти домашняя атмосфера.