Книга Оправдать любой ценой, страница 8 – Марина Серова

— Раньше об этом думать надо было. Сейчас‐то что воду лить. Выйду – завалю его.

— И обратно сядешь.

— Ну и правильно. Мне тут больше нравится. Ничего меня не держит на свободе. Сам посуди, у меня ж нет никого: мать с батей умерли, когда я еще в Афгане был; сестра свинтила в Финляндию; ни жены, ни детей не было никогда.

— С одной стороны, завидую тебе, – Якут закурил еще одну сигарету, – у меня семья большая: трое младших братьев и сестер, жена, двое детей, да старенькие и неходящие мать с отцом. В крайнем письме узнал, что даже младшие все работают, чтобы на кусок хлеба хватило, а я тут сижу. Стыдно стало даже сигареты у них просить. С другой – не было бы их, я бы ни о чем не думал. Жил бы сегодняшним днем, а завтрашние проблемы оставлял для себя завтрашнего. Вот только в трудную минуту никто тебя не поддержит. Ты как думаешь, Тимур?

Тимур сначала не понял, что обращаются к нему. Он даже представить не мог, что заключенные замечают его присутствие, не то что заговорят с ним.

— Да я как‐то и не думал об этом.

— У тебя времени еще много подумать, – донеслось ехидно замечание откуда‐то сзади.

— А ну цыц там, пооткрывали хлебожуйки свои.

Смех сразу прекратился. Видимо, бывшие востоковцы имели авторитет в этой тюрьме.

— У меня только брат есть, Виталя. Так я как с Афгана вернулся, он для меня всем стал. Куда я, туда и он. В бизнесе мне помог, по дому, если что вдруг сломается, он тут как тут, да и в тяжелые времена не давал мне все бросить – без него я бы не стал тем, кем я являюсь сейчас.

— Сейчас ты очередной человек, которого подставил Балу, – с состраданием сказал Псих. – А ты тоже в Афгане был?

— Ага, в разведке служил.

— А не вы, случайно, шли перед сто сорок первой стрелковой бригадой?

— Мы.

— Ну а я в ней как раз и служил.

— А помнишь…

Они еще долго вспоминали военное прошлое, тяжелые бои, раненых и убитых товарищей, много шутили. Одним словом, Тимур адаптировался к тюрьме и подсознательно смирился с тем, что ближайшие десять-двенадцать лет проведет здесь, хотя, конечно, он не оставлял надежд, что брат вытащит его.

А тем временем Виталий не сидел на месте. После согласия Татьяны он продолжил копать под Балу. В его распоряжении уже была информация о бухгалтерии автомастерских, распечатка всех финансовых операций со счетов, несколько заявлений в прокуратору на Балуева и пачка гневных отзывов о его фирме. Все это влетело в копеечку, но Виталий хотел собрать всю информацию, чтобы у суда не осталось никаких вопросов о виновности Балу. Вдобавок нашелся один человек, который представился его старым знакомым и за небольшую сумму готов был помогать. Он даже отказался от аванса или любых других денег до того, как Балуев сядет за решетку.

— Видимо, вы и вправду «хорошие друзья».

— У нас с ним старые счеты. В данный момент очень важно узнать о нем побольше: распорядок дня, дни деловых встреч, ближайшие даты корпоративов и вечеринок, где он будет, привычки, предпочтения и даже самые незначительные мелочи его жизни.

— Для чего такая дотошность? Мой брат сейчас в тюрьме, а мы тратим время, чтобы узнать, ест он на завтрак яичницу или предпочитает омлет?

— Вы потратите еще больше времени, если сделаете неточный выстрел. Раньше про таких говорили «выстрелил себе в ногу». Один раз промахнувшись, вы больше не найдете его. Он заляжет на такое дно, что вам проще будет дождаться брата из тюрьмы, чем найти его и доказать, что вашего брата подставили.