Книга Победителей не любят, страница 68 – Марина Серова

— Ты меня начинаешь пугать.

— Чем же? Тем, что долго ждал встречи с тобой и хорошо к ней подготовился? – немного смутился он. – Если интересно, я тебя давно заприметил. Как только взял в руки твое досье, сразу понял, что обязательно когда-нибудь встречусь с тобой, но это должно произойти естественным путем.

— Так и случилось, – попыталась я скрыть смущение, но, кажется, покраснела. – Хорошо. Веди меня к своему предсказателю.

— А мы пришли, – сообщил Никита и указал на небольшой домик метрах в пяти от нас, который был огорожен забором все из того же старого серого кирпича. На улице, примыкая к ограждению, стояла лавочка, а на ней сидел древний старик с длинной бородой в круглых черных очках, на нем был национальный китайский костюм ханьфу даопао. Чем ближе мы были, тем больше во мне нарастала сначала еле уловимая тревога, которая затем стала вполне ощутимой.

— Ну так что будем спрашивать? – решила я хоть немного сориентироваться и прояснить ситуацию за несколько шагов до предсказателя, к которому Никита уверенно и достаточно быстро вел меня за руку.

— Как что? Про дело, само собой разумеется, – сказал он.

— Подожди! А вдруг он скажет что-нибудь плохое?

— Можешь не шептать, сомневаюсь, что он знает русский, – усмехнулся напарник и издевательски добавил: – Да чего ты так переживаешь! Все равно же не особо-то веришь.

На последней фразе Никита попытался передразнить меня, и у него это даже получилось. Мы подошли к старику. Тот добродушно улыбнулся беззубым ртом и что-то сказал по-китайски. Никита тут же вступил с ним в диалог, а мне только и оставалось, что следить за выражением лица напарника и догадываться, о чем они там мяукают. С предсказателем все было сложнее: очки полностью закрывали его глаза, а по жестикуляциям и интонациям было сложно что-либо понять, учитывая, что в китайском языке 4 тона, которые даже самой безэмоциональной речи придают странные напевы. Лицо Никиты с самого начала выражало серьезный настрой, но постепенно оно становилось еще более сосредоточенным. Под конец он даже нахмурил брови и внимательно слушал китайца, который, как мне показалось, тоже говорил о чем-то важном и, возможно, безрадостном, периодически показывая скрюченными пальцами на меня. Я тактично не вмешивалась в их разговор, едва сдерживая свое любопытство. Казалось, что беседа длилась невыносимо долго, хотя на самом деле прошло около пяти минут, когда Никита поблагодарил старика юанями и, немного склонившись, пожал ему руку. После этого у напарника снова появилась та самая легкая улыбка, еле скрывающая лукавство во взгляде. Я смотрела на Никиту в ожидании, но ничего не происходило. Мы просто двигались к метро.

— Ну? Что он сказал? – не выдержала я.

Никита молчал, наблюдая мою реакцию, и продолжал улыбаться. Меня это вывело из себя. Я на полном серьезе обиделась на своего спутника и показала это всем своим видом.

— Все, вижу, что перегнул палку, – сразу опомнился он. – Сейчас все расскажу как есть.

Иногда ужасно раздражало, что Никита периодически надо мной подшучивал и издевался, но если заглянуть за это раздражение глубже, то, стоит признаться, его легкий эгоизм и надменность мне даже нравились. Он никогда не заходил за ту грань, нарушение которой могло вызвать только отторжение, но всегда подбирался к ней максимально близко, провоцируя меня на некий резонанс, который ненавязчиво создавал где-то глубоко внутри меня уважение и покорность. Отслеживая описанные процессы, я держала их под контролем, хотя это было не так-то просто.