Книга Под маской счастья, страница 74 – Марина Серова

Билетерша ахнула и поспешила разнести новость по всему Дому культуры, так что рассказ обо мне как лесной пожар распространился по всему периметру, прежде чем я перешагнула порог зрительного зала.

Все головы актеров на сцене были повернуты ко мне, по проходу навстречу шагал невысокий крепкий мужчина. Он с чувством потряс мне руку:

— Режиссер, Игнат Добрынин.

— Татьяна, а фамилию свою я хотела бы оставить в тайне, я представляю очень серьезную кинокомпанию. Мы можем поговорить тет-а-тет?

— Конечно. – Игнат поспешно провел меня в крошечную будку, где должен сидеть звукооператор.

— Сегодня в Тарасов прибыла отборочная комиссия, я сообщила им, что, кажется, нашла актера с той фактурой и талантом, что нам нужен. Разумеется, мы благодарны вам, что под вашим крылом вырос такой талант, как Жорж Лазовский.

Игнат растерянно захлопал глазами:

— Вы про Женьку? – Он оглянулся на дверь в маленькое помещение. – Я, конечно, не буду спорить, что Женька Пилюгин, вернее, Жорж Лазовский, изображать мастер. Он с детства кривляться любил, мог изобразить кого угодно. Учителей до бешенства доводил, потому что изображал их за спиной, да так, что весь класс хохотал, пока урок не сорвет. Но хочу вас предупредить сразу: я его знаю с детства, в одном дворе выросли. Женька тот еще пройдоха, он любитель игровых автоматов, безделья и очень беспринципен насчет женщин. В универ его мать запихала, там он держался за счет флирта с преподавательницами, а потом, когда все вскрылось, вылетел как пробка без права восстановления. Я с большой неохотой согласился взять его в свою театральную студию, зная обо всех его наклонностях. Хотя зрители и любят спектакли с его участием, но моральное напряжение от него ужасное. Со всеми своими коллегами переругался, каждую репетицию хамит и унижает их. Честно говоря, я уже подумывал с ним распрощаться, ведь для любительского театра очень важно работать за идею, зарплаты у нас нет. Вся выручка за билеты уходит на обновление костюмов, декораций, ремонт технического оборудования, которое стоит здесь с советских времен. А сам Женя будет, конечно, рад вашему предложению. Он всю жизнь болтается без дела, не зная, что делать со своим талантом. Даже неизвестно, на что он живет. Работы у него нет, но при этом жить так называемый Жорж привык на широкую ногу.

— Для нас не имеет значение моральный облик актера, – свысока заметила я.

— Ну, как знаете, – Игнат развел руками.

— Спасибо за то, что поделились своим мнением. У меня другая просьба: могли бы мы провести пробы в вашем театре? Нам бы хотелось в полной мере оценить талант Жоржа, увидеть во всех образах, что он реализует.

— Без проблем. Когда закончится финальный прогон, сцена освободится на пару часов перед уборкой и вечерним спектаклем, – буркнул режиссер, которого задел мой снисходительный тон.

Мы вышли из тонкостенного пространства и спустились вниз, поближе к сцене.

Началась репетиция, но актеров в этот раз на сцене было много, и я пыталась угадать, кто же наш Жорж. Теперь я знала его настоящее имя: Евгений Пилюгин, студент-неудачник, игрок и обожаемый матерью единственный сын.

С вниманием я рассматривала среднего роста невзрачного человека со скучным и ничем не примечательным лицом. Худощавый, с узкими плечами; волосы мышиного цвета, примятое невыразительное лицо, которое встретишь и не узнаешь потом в толпе на улице. Но когда начиналась его реплика, мужчина преображался, он разговаривал то женским высоким голосом, то басил громко и зычно, резко разрубая воздух мощными движениями. Несомненно, это был он – наш мошенник и многоликий обманщик: Евгений Пилюгин, Инфернальный Жорж, актер Лазовский, очаровательный Мишель Бланш и еще множество разных персонажей.