Книга Поиграли и хватит, страница 66 – Марина Серова

Если бы пикничок шел своим чередом, Нари пригласил бы Ольгу прогуляться по лесочку тет-а-тет, а там они с Бикбулатовым инсценировали бы нападение и увоз несчастной жертвы неизвестным маньяком. Красавчик примчался бы на полянку с воплями о помощи и с разбитым носом — не зря же он в прошлом пробовал свои силы в актерском ремесле. Все выглядело бы как нельзя более натурально, и обращаться с заявлением в милицию пришлось бы не несчастному папе Вингеру, а друзьям похищенной девушки. И уж тогда никому в голову не пришло бы связывать эту вполне очевидную трагическую случайность с профессиональной деятельностью Льва Анатольевича.

А пока правосудие искало бы «маньяка-насильника», Рэй тихо-мирно обделывал бы свои делишки с ведущим инженером секретного проекта — естественно, через посредство все того же бывшего спортсмена, опустившегося на самое дно.

Но жизнь внесла в этот план свои коррективы. На пикнике вспыхнула ссора, и Ольга сама по себе, без посторонней помощи, вдруг рванула именно туда, куда и было нужно. Тут бы Нари помчаться за ней, чтобы максимально приблизить ситуацию к запланированной. И эффект непредсказуемости был бы налицо — лучше и желать нечего! Но Красавчик попросту запаниковал: ведь большой сообразительностью природа его на наделила. Он решил: пусть все идет как идет, а сам кинулся обеспечивать себе алиби. Ведь он ни на минуту не оставался один: все время был либо с Сашей, либо со Светой, либо вместе со всеми… Единственное, что он сделал, так это удержал Сашу, чтобы тот тотчас же не кинулся вслед за Ольгой.

Однако Шурик Ренуа что-то заподозрил. Сколько я ни ломала голову, но так и не смогла сообразить, о каком «доказательстве» он мне говорил по телефону в ночь своей гибели. Вероятно, по каким-то признакам, а может, и по простой логике он понял, что Нари замешан в этом деле. (Красавчик был испуган и мог выдать себя, к примеру, неосторожным словом.) И после того, как заручился моей поддержкой и договорился о встрече — то есть пути назад уже не было, — бедняга решил исполнить свой гражданский долг и предупредить о назревающем скандале председателя студенческого землячества и своего старшего друга. Рэя Лионовски…

Конечно же, Саша ничего не сказал Рэю о «девушке-дэтэктиве»: он обещал мне молчать и сдержал слово. Я могла бы и раньше догадаться, что иначе быть не могло. Бедный «братишка»…

Для Рэя этот ночной звонок был сигналом тревоги. Он понял, что действовать надо немедленно: Нари засыпался, и пока об этом известно только Саше. «Старший землячок» прекрасно знал, что Ренуа — не Нари и заставить его молчать можно только одним способом. Благо, долго готовиться было не надо: эти способы у «рыцарей плаща и кинжала» всегда наготове. От квартирки Лионовски до общежитий — десять минут ходу. Он знал, что Саша сегодня ночует в комнате один. Все остальное было делом техники.

Увидев на пороге своей комнаты друга, которому он звонил всего полчаса назад и которого не надеялся увидеть раньше утра, Саша радостно воскликнул: «Ты все-таки пришел!» Но вот это удивленное «О!» — почему оно вырвалось у Саши прямо тут же, вслед за приветствием? Эта маленькая и, казалось бы, несущественная деталька долго преследовала и мучила меня. Что так удивило Шурика за несколько мгновений до смерти? Или, быть может, испугало? Ведь возгласы удивления и страха — да еще тихие, да еще через дверь — спутать очень просто. Хотя Тина Брогус уверяла, что это было удивление: Саша именно так его всегда выражал.