Книга Поиграли и хватит, страница 26 – Марина Серова

Такая же неясность и с мотивами. Я могу только предполагать — с достаточной степенью вероятности, — за что убили Сашу. Но Ольга — ее-то за что? Если, конечно, и ее… Если вообще первое преступление — не плод больного воображения покойника. Впрочем, это скоро выяснится: ведь менты, должно быть, уже начали копать по заявлению папаши Вингера. Надо будет постараться сесть им на хвост. Вингер, Вингер… Нет, не помню.

А уж подозреваемых-то… Тут вообще черт ногу сломит! От одной мысли, что придется работать со всеми одиннадцатью островитянами, меня охватывала глухая тоска. Уж конечно, не у всех у них так подвешен язык и так варит котелок, как у тех, с кем я уже общалась накоротке. Ренуа и Лионовски — наверняка исключения, которые только подтверждают общее правило. Все остальные будут только бекать и мекать и глупо хлопать томными африканскими глазами. Я припомнила красавчика Нари и Роджера-«раба». А значит, преступнику — если он действительно находится среди них — ничего не стоит прикинуться со мною идиотом наравне со всеми. Ничего себе перспективка…

Неожиданно мне пришло в голову, что в жизни Саши Ренуа число «тринадцать», чертова дюжинка, сыграло роковую роль. Он был тринадцатым пассажиром во вчерашней электричке, когда мы встретились, и тринадцатым студентом своего землячества в Тарасове. Тринадцатым — «лишним»… Ну вот! Не хватало еще впутывать в дело всякую чертовщину.

Стоп, а почему одиннадцать подозреваемых? Двенадцать! Ну и что с того, что мистер Рэй — твой клиент? Пусть не обижается: доверяй, но проверяй! Ну, разве только проверочка эта будет ненавязчивая — а то как бы действительно не обиделся и не отказался финансировать мое расследование. Все-таки, как ни крути, а с гонораром лучше, чем без него.

Итак, двенадцать, по версии Саши Ренуа, плюс два, то есть Света и Наташа, — это по теории вероятности. В самом деле: Наташе-то вроде бы незачем, тем более подруга, а вот Светочка… Эта вполне могла, незаметно прокравшись по лесочку, тюкнуть по головке Олю, мирно рыдающую на бережку, да и спустить в ручей под какую-нибудь корягу — и поминай как звали! Деваха она крупная и, кажется, довольно крутого нрава. Такая тигрица на многое способна. К тому же железный мотив — ревность и возможность совершить преступление. И еще угрожала — да, она ведь открыто угрожала Ольге! Это слышали пять человек, трое из которых могут теперь подтвердить это перед следствием. А это уже не шутка…

Я усмехнулась. Ерунда все это, конечно. Не может быть, чтоб все было так просто. Да и при чем тогда Шурик Ренуа, его ночной звонок Рэю, обвиняющий в преступлении «нашего» студента?.. Но ведь — версия? Версия. И на месте нашей доблестной милиции я бы мимо нее не прошла. Да она, наверно, и не пройдет — тем более что менты склонны считать смерть Ренуа самоубийством, никак не связанным с исчезновением Ольги Вингер.

Тут в мои детективные мысли и в мои сборы на студенческую тусовку вклинился телефонный звонок. «Наверно, Рэй уже соскучился», — была первая реакция.

Я оказалась права, но только отчасти. Тот, кто звонил, действительно соскучился, однако это был не Рэй.

— Ва-вай-вай, Таня-джан! Воистину есть Бог на свете! Чтобы в воскресенье к вечеру ты была дома, да еще и отвечала таким деловым голосом… Подожди, не говори ничего, сейчас угадаю причину: ты, конечно, тосковала по старому другу Гарику, сидела у телефона, ожидая его звонка, и печалилась, почему он так долго не звонит. Я прав?