Книга Полеты над пропастью, страница 31 – Марина Серова

— Поскольку я являюсь главой администрации Первомайска, города, где жил и работал Константин Прикладниковский, то, естественно, этот журналист контактировал со мной, а я контактировал с ним. Первомайск – город небольшой, журналистов у нас не очень много. Они все, что называется, на виду. Прикладниковский, как и другие представители средств массовой информации, посещал события, которые происходили в нашем городе. А потом писал статьи. Статьи, кстати, очень грамотные, вдумчивые, не поверхностные. В ряде случаев, я бы даже сказал – аналитические. Вообще очень способный журналист… был, к сожалению.

— А задавал ли он вам на пресс-конференциях, ну, скажем, «неудобные» вопросы, Анатолий Георгиевич? – спросила я.

— Что вы подразумеваете под словом «неудобные»? А, понимаю! Константин спрашивал, куда делись средства, выделенные на социальные объекты, если эти самые объекты стоят недостроенные. Или же построены они только на бумаге. Вы это имели в виду?

— Ну, примерно это.

— То есть вы хотите сказать, что Прикладниковский обвинял меня в воровстве, в коррупции? Так вот я вам скажу, что ничего подобного с его стороны не было! Меня он не обвинял! Обвинения в мой адрес звучали совсем от других людей. Вот они как раз и писали критические, нет, критиканские статьи в мой адрес.

— Почему критиканские? – не поняла я.

— А потому что доказательств никаких не приводили. И не видели положительных моментов, которые как раз имели место быть. Я не буду их сейчас перечислять. Просто, чтобы голословно заявлять, что все развалили, растащили, разворовали, большого ума не надо. Еще проще обвинять руководство во всех смертных грехах. Кричать с пеной у рта, что пора всех чинуш-хапуг ссылать на Колыму или вообще расстреливать, чтобы не тратить на них налоги. Критика – вещь хорошая. Она, я считаю, является двигателем прогресса. Но именно критика, а не, еще раз повторюсь, критиканство. Вообще недовольство руководителями – это, я вам скажу, уже такая тенденция, тренд, если хотите. И уж если совсем начистоту, Татьяна Александровна, то Константин Прикладниковский мне совсем не мешал.

— А как бы могли охарактеризовать Прикладниковского? – задала я вопрос главе Первомайска.

— Как я уже сказал, журналистом он был очень способным, толковым, грамотным. Писал дельные вещи, за славой не гнался, за популярностью – тоже. Тщеславным он не был – это уж точно.

— Ну, вообще-то все журналисты стремятся быть популярными, – возразила я. – Разве нет?

— Согласен. Просто имеет значение, какой ценой достигается эта популярность. Можно идти, что называется, по головам, делая карьеру. Это – одно.

— Прикладниковский не был таким? – спросила я.

— Нет, – твердо ответил Простовойтов.

— А как же пословица: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом»? Получается, что Константин не стремился вверх? – Я продолжала задавать вопросы.

— Я вам так скажу. На мой взгляд, Прикладниковский нашел свое место в журналистике, свою, так сказать, нишу. Она вполне его устраивала. На данный промежуток времени. Что было бы потом, каковы были бы его устремления в дальнейшем – сейчас об этом можно только догадываться. Но все эти догадки, к сожалению, уже не имеют смысла.

Чем больше я слушала Простовойтова, тем больше убеждалась в том, что глава первомайской администрации вряд ли имеет отношение к преступлению против Прикладниковского. На самом деле, с трудом верится, что чиновник такого масштаба поедет в Тарасов и, проникнув в частную гостиницу, убьет журналиста заточкой. Конечно, существовал вариант, что сделал он это не сам лично, а наемный убийца, но… не было мотива, вот что самое главное.