Книга Полеты над пропастью, страница 17 – Марина Серова

— Так вот, – начала бывшая горничная «Верены», – Шапокляк вам все наврала.

— Шапокляк? – удивилась я. – Это кто?

— Ну, Шаповалова же, Валентина Геннадьевна, – пояснила Елизавета, – мы с Ларисой – это моя сменщица – так ее называем. Бедная Лариска, – вздохнула Елизавета, – остается с этой крокодилицей, ну да ладно. В общем, этот номер, ну, который находится рядом с номером убитого журналиста, совсем и не пустовал в тот день.

— Вот как? А кто же там проживал? – спросила я.

— Этот номер Шапокляк держит не для проживания, а для временного пользования ВИП-клиентам. Ну, там и обстановка соответствующая, побогаче, и белье получше, и все такое. Как правило, его занимает чиновник из администрации.

Тут Елизавета сделала красноречивую паузу. Я поняла, что без денежного вливания фамилию этого чиновника она не назовет.

Я положила на стол купюру.

— Это аванс, – объяснила я, – остальное по мере получения информации.

Елизавета убрала деньги в сумочку.

— Этого чиновника зовут Игорь Анатольевич Косторамов. А был он в тот вечер со своим любовником Владимиром, или Вольдемаром. Мальчишка красивый, как картинка, но, – тут Елизавета вздохнула, – не для нас.

— Это все, что вы можете мне сообщить? – спросила я.

— Нет, есть еще кое-что.

С этими словами Елизавета вынула из сумочки и подала мне дорогую фирменную зажигалку с именной гравировкой «КИА».

— Когда произошло убийство журналиста и я вошла в его номер, а потом позвонила Шапокляк, она моментально направила меня убирать номер, в котором находились Косторамов и Вольдемар. И вот когда я мыла полы, то под кроватью нашла вот эту вот зажигалку. Ну, тут и дураку понятно, чья это вещица. «КИА»: Косторамов Игорь Анатольевич. Небось, обыскался уже весь.

— Скажите, Елизавета, после убийства журналиста Косторамов и Вольдемар еще раз встречались в «Верене»? – спросила я.

— Нет, больше я ни того, ни другого у нас не видела, – ответила девушка.

— Хорошо, зажигалку я забираю. И вот вам за информацию. – Я положила на стол еще несколько купюр.

Елизавета поблагодарила и ушла. А я решила еще раз наведаться в «Верену».

— Это опять вы?! – почти вскричала Шаповалова, едва я вновь появилась у нее в кабинете.

— Ну, что вы так кричите, Валентина Геннадьевна? Да, это опять я. Хочу кое-что прояснить, – объяснила я управляющей свой повторный визит.

— Да сколько уже можно?! – снова перешла на крик Шаповалова. – Вы не имеете права!

— Столько, сколько нужно, – жестко отрезала я. – Не хотите иметь дело со мной – можем пригласить полицию. Расскажете им, почему утаиваете факты… – Я сделала паузу, внимательно наблюдая за тем, как расширяются глаза Шаповаловой, и продолжила более мягко: – Итак, Валентина Геннадьевна, я еще не осмотрела номер, который находится рядом с номером убитого Прикладниковского.

— Господи! Ну, я ведь вам уже сказала, что номер, в который вы так рветесь, в день убийства стоял пустой.

— Выбирайте выражения, Валентина Геннадьевна. Что значит «рветесь»? Я собираюсь его осмотреть. Точно так же, как я осматривала номер журналиста.

— Ну, хорошо. Пойдемте, – согласилась управляющая.

Да, это был действительно ВИП-номер. Мебель, шторы, ламбрекен и постельное белье разительно отличались от того, что я видела в номере Прикладниковского и Белоцерковского. Еще мне показалось, что пахло в этом номере очень сильными дезинфицирующими средствами. Особенно напрягал отчетливый запах хлорки. Интересно, зачем это?