Книга Кольцо с секретом, страница 81 – Марина Серова

Личная трагедия Ирины тоже выхвачена пусть и издевательски, но весьма точно. Ну а портрет готового маньяка Вознесенского так просто набросан простыми, но точными штрихами… как это тут, ах, вот: «скотина двуличная // Под двумя именами». По поводу «двуличной» можно поспорить, у юноши явно даже не биполярное, три-, четыре– и более полярное расстройство психики, и я бы на месте Ирины сто раз подумала бы, прежде чем с ним иметь дело. Да и имен, точь-в-точь как у прародителя зла, легион, а уж никак не два. Алик, Александр, Алексей, и, если переходить границы, Али, Аллен, Ал (Эл) и прочая, прочая…

Завибрировал телефон: Роман сообщал, что благополучно добрался, получил «по шапке», желает доброй ночи и свежей головы с утра. Шутник, однако! Римма-то Алексеевна, по ходу, просто святая женщина.

Страшно представить себе, как я буду ей излагать все произошедшее. Просто пуля в висок.

«Пуля! Спасите!» – возопила я внутренне и кинулась в комнату. Сумка! Где моя сумка, с которой я ездила в «Дуб»?!

Выяснилось, что я кипятилась совершенно напрасно. Сумка преспокойно лежала там, где ее бросили, даже вещи не были до конца разобраны. Я немедленно вывалила все на ковер и – о, чудо! – наряду с многочисленными бебехами выпала и серебряная пуля.

Стало быть, это флешка. Интересно, что на ней? Ольга хотела поделиться этим с Ниной, но сочла, что она не в состоянии сейчас адекватно воспринимать действительность. Что там может быть такого важного, что нельзя показать подвыпившей подруге, даже более чем…

Я повертела пулю в руках, подергала то тут, то там, нашла место, где колпачок соприкасался с корпусом, но, сколько ни старалась, открыть не могла. Тут какой-то секрет. Можно, конечно, консервным ножом, но лучше завалиться уже спать. Никуда она теперь не денется.

Сейчас только сковородку помыть…

Я побрела на кухню. Волна адреналина схлынула, и я уже еле удерживала веки и едва передвигала ногами. Если бы не чувство долга, я бы немедленно рухнула на кровать. Вот я осилила до-о-о-о-олгую дорогу по прихожей, невероятно протяженный путь до кухни, протянула руку, бросила мельком взгляд на листок на столе – и остолбенела, вот уже в который раз за этот долгий-предолгий день.

Как это я сразу не увидела эти пять буковок – две «М», «Р», «И», «А»? Тех самых, с которых начинаются имена Ольгиных «фройндов» – Матвей, Майя, Рамзан, Ирина, Алик, – и которые складываются в имя «Римма».

Вот это номер. Я вспомнила послание Ольги: «причастны некоторые мои фройнды», «имена – ключи к основному злодею», «говорю заранее, потому что потом может быть поздно», «шарады с того света»… да уж, весело.

Я разом проглотила две таблетки валерьянки. Надо поспать, иначе просто свихнусь.

Но, конечно, сразу не получилось.

Я вспоминала некоторые нюансы, моменты, сразу незаметные, которые теперь мне казались вполне поддерживающими мою новую версию. Вот разве что сила, с которой вошел кортик, – но Майя сказала, что именно Ирине не хватило бы сил, да и внешность самой Белки – по ней заметно, какая она рыхлая, неспортивная – не обличает в ней силушки богатырской. Майя сказала, что Ирине не хватило бы сил, не упомянув о том, что, предположим, ей самой это было бы нетрудно. Так почему бы не предположить, что удар нанесла женщина… обиженная, и не исключено, что очень сильно. Нинка ведь цитировала Ольгу: мол, мама не простит.