Книга Кольцо с секретом, страница 17 – Марина Серова

— То есть она проживает отдельно? – уточнила я.

— Да. Она с четырнадцати лет вполне самостоятельна, с тех пор как мы развелись с ее отцом. Она сначала уехала к нему. У нее немецкое гражданство. Потом училась в Нидерландах, окончила школу в Амстердаме. Затем вдруг решила вернуться в Россию, получила и российское гражданство, поступила у нас в университет, учится на втором курсе.

— И резиденция у нее тут есть?

— Да, отцовская квартира.

— Понимаю.

— После развода она выбрала его, и они были очень близки. Это несмотря на то что Якоб… так его звали…

— Он немец?

— Да, но наш, поволжский… да, так покойный Якоб был весьма авторитарен.

Она немного помолчала, и мне даже показалось, что эта Римма подавила вздох.

«Ты смотри. Что, не хватает русским женщинам крепкой мужской руки, пусть и иноземной? Удивительно!»

— В общем, в битве за дочь я сделала ставку на дружеские, доверительные отношения, нежели на сконструированные по вертикали. Возможно, я была слишком мягка, но просто не желала рвать тонкую ниточку доверия. Она была очень привязана к отцу, долгое время не могла принять развода. И потом, Ольга человек вспыльчивый, свободолюбивый, не терпит над собой даже признака диктата… помимо папиного.

«И кто ее за это осудит», – сочувственно кивая, подумала я.

— Понимаю. Можно Ольгино фото?

Римма протянула мне карточку в рамке:

— Вот ее портрет.

«Да-а-а, трудно вообразить маму с дочкой, до такой степени не похожих. Бьющая в глаза, вызывающая красота».

Голова такая гордо-прегордо посаженная, выступающие скулы с декадентскими тенями, длинная шея, ослепительно белая кожа, блестящие, чуть навыкате, глаза, вишневый рот с выпирающей нижней губой, черные-пречерные, явно татуированные брови, причем одна вздернута, что придает всему лицу исключительно надменный вид. Короткая стрижка с косой челкой, белокурые волосы. В ухе – аляповатая «анархия».

Очень красивая девушка, но ощущалось в ней нечто неприятное, животное, что ли.

«То ли гитлерюгенд, то ли дикая кобыла. Того и гляди вдарит задом, всхрапнет и умчится за горизонт», – подумалось мне.

— Да, вы правы, – вдруг подала голос Римма, – такая вот моя девочка.

— На каком факультете она учится?

— Государственное и муниципальное управление, по программе межгосударственного взаимодействия.

«Ничего себе международные управленцы у нас будут. Немка из Амстердама, с «анархией» в ухе. Кирдык нашим с трудом наработанным международным связям».

— Я прошу прощения, а ваш бывший муж точно скончался? Не может быть такого, что дочь решила вернуться к нему?

— Насколько я знаю, он скончался в Германии, похоронен в Мюнхене.

— Ольга зависит от вас в смысле финансов?

Римма замялась:

— Ну как вам ответить. Тут полными сведениями я не обладаю. Она наотрез отказывается принимать от меня какую-либо финансовую поддержку, но на что живет – сказать трудно. Возможно, отец оставил ей достаточную сумму ежемесячного содержания. Хотя Яша говорил мне, что основной кусок на депозите в немецком банке, и ей недоступен. По его завещанию Ольга не получит его до того, как истечет три года со дня замужества.

Я уловила замысел покойного папаши: «Ловко. По всей видимости, он не строил иллюзий относительно дочурки, та еще кобылица, вырвется на волю – и поминай как звали. Кстати…»