Книга Концерт отменяется, страница 9 – Марина Серова

— Доброе утро! – окликнула я их, когда между нами оставалось менее десяти метров.

— Доброе утро, – отозвалась та, что пониже. Ее подруга хранила молчание.

— А вы не знаете, что там такое происходит на улице? – Я решила, что не стоит афишировать свою причастность к расследованию. Поговорю, а там уже буду судить по их реакции.

Светловолосая сделала вид, что отвечать на вопрос ниже ее достоинства. Такие люди всегда мне сначала были непонятны, потом злили, а в итоге – вызывали улыбку.

Все началось еще давно, во время моего обучения в вузе. Большинство однокурсников и преподавательский состав были прекрасными собеседниками, способными поддержать беседу практически на любую тему. При этом беседа с ними шла как будто сама собой, а ты не обращал внимания на последовательность вопросов и ответов, ловя себя на мысли, что это очень напоминает чтение хорошо написанной книги. Но было одно место в университете, где такой разговор был невозможен и никогда не происходил. Это деканат. Ты заходил, чтобы взять методичку, узнать расписание преподавателя или спросить о сроках пересдачи экзамена, открывал дверь, говорил дежурное «доброе утро» или «здравствуйте», но ответом была… тишина. Все просто поднимали глаза и смотрели на тебя. Молча. Ты, конечно, мог спросить: «А можно мне взять?..» или «А не скажете, где?..» – но это ровным счетом ничего не меняло. Все выглядело так, будто бы тебя не существовало – только абсолютно безмолвные и безэмоциональные лица.

Сначала мне казалось, что меня не расслышали, но потом я стала понимать, что это была естественно выработанная защитная реакция. Многие животные притворяются мертвыми или частью окружающего мира, лишь бы не пришлось с ним взаимодействовать. Я была уверена, что работники деканата честно старались мимикрировать под стул, стол или персональный компьютер – под что угодно неспособное ответить бедному студенту.

Так же поступила и светловолосая девушка с коляской. Она просто шла и смотрела на меня. Но студенткой я была давным-давно и уже забыла, что значит смущаться в ответ на непонятное поведение.

— Там толпа народу, полиция, скорая, – продолжила я. – Мне даже не по себе стало.

— Да они тут с самого утра, – продолжила невысокая, показывая рукой за спину. – Я в соседнем дворе живу, и то сирены эти достали.

— А я вот только переехала неделю назад. – Всем своим видом я демонстрировала желание пообщаться, но рукой показала в противоположную сторону, чтобы ненароком не попасть в ситуацию, когда придется отвечать на вопросы о том, у кого я сняла квартиру и кто мои соседи. – Кстати, я Таня.

Я протянула руку для пожатия.

— Я Света, – живо улыбнулась невысокая и, хоть и немного смутившись, пожала руку в ответ. Видимо, такое приветствие было ей не очень привычно. – А это моя подруга Катя.

— Очень приятно, – улыбнулась я, поворачиваясь к светловолосой.

— Да, здравствуйте, – наконец-то заговорила та. Голос звучал натянуто, но какой-то скрытой враждебности я в нем не ощутила.

— Они мне-то мешали утром, когда стали сюда подъезжать, – Света явно была настроена поговорить, – а Катюха вообще в этом доме живет.

— Так что произошло-то? – Театр по мне плачет. Большей заинтересованности в разговоре не видела ни одна суперзвезда, когда к ней наконец-то пробивался на интервью журналист какого-нибудь районного издания.