Книга Концерт отменяется, страница 67 – Марина Серова

— Его лучший альбом, – раздался голос Андрея. Я не слышала, как он закончил разговаривать по телефону и подошел ко мне. – Жаль, что последний.

— Он выпустил только три диска? – Я повертела альбом в руках, надеясь заметить что-то еще. Но захламленная квартира безмолвно смотрела на меня что в реальности, что на рисунке.

— Хорошо еще, что хоть три! – Андрей направился к столу за бутылкой воды. – Его все уговаривали записать хоть пару треков. Глупо было бы такой талант не передать потомкам.

— Но ведь ему было совсем немного лет, – пожала я плечами. – Куда торопиться-то было? Успел бы еще записать.

Андрей отпил воды и отвернулся к окну, за которым снова начинался серый затяжной дождь. Постепенно в дымке прятались пешеходы и едущие по дорогам машины, оставляя лишь яркие красные точки стоп-сигналов. Несмотря на середину дня, в кабинете помрачнело.

— Успел бы… – Вздохнул Андрей, не оборачиваясь ко мне. – Знаете, сейчас вот оглядываюсь назад и думаю: что-то в нем было такое, что говорило – не успеет.

Я нахмурилась и отошла от полок к дивану, не выпуская из рук диски. Конечно, творческим личностям часто был свойственен некий фатализм и чувство как собственной, так и вселенской предопределенности, но не всегда же это приводило к смерти.

— Откуда у вас было такое чувство? – Усевшись на диван, я положила ногу на ногу и откинулась на спину. – Ему кто-то угрожал или он сам говорил о чем-то?

— Ну, об угрозах я никогда не слышал. – Андрей сел напротив. – Но он иногда говорил, что, мол, уйдет и всем будет плевать. Даже мне несколько раз повторял, что хочет большему количеству людей сыграть свою музыку. Мол, в записи слушать – это совсем не то.

— Но, как я поняла, он почти никогда не выезжал из города. – У меня в голове не складывались эти две вещи – желание подарить свою музыку людям и выступления только там, где живешь.

— В том и дело. – Голос Андрея звучал так, что он сам не понимает логики. – Его здесь что-то держало.

Он задумчиво повертел в руках крышку от бутылки с водой, пристально глядя на эмблему на ней. То ли вспоминал еще факты, то ли вообще отвлекся и ушел в свои размышления.

— Но, насколько я знаю… – Я сменила позу, так как мягкие диваны удивительным образом убаюкивали и так и манили расслабиться и задремать. Общий уют и цветовая гамма кабинета навевали спокойствие, так что надо было себя как-то взбодрить. Кофе бы помог. – Насколько я знаю, у него ведь не было родственников?

Андрей кивнул.

— Значит, была любовь, – закончила я.

На этих словах мужчина поморщился как от зубной боли.

— Да не было ее там. – Он почти махнул рукой, как будто уже собравшись это сделать, но потом опустил руку с крышкой от бутылки вниз. – Она, вон, постоянно с ним ругалась. Ну, насколько я видел, конечно.

— Она? – Я подняла бровь. Или, скорее, она взлетела сама против моей воли.

— Ну, художница эта, – зубная боль, судя по всему, не проходила, – которая его рисовала.

— Так вы же сами говорили… – удивилась я.

— Да, я помню, но… Если посмотреть… Наверное, что-то между ними было все же. Вы сейчас так все вот подвели в разговоре, что я подумал: может быть, там было не только сотрудничество. На людях, конечно, они ничего такого не демонстрировали, но часто ругались, и это не было похоже на рабочие споры.