Книга Криминальная принцесса, страница 49 – Марина Серова

Илларион говорил четко и резко, как будто отдавал приказ. Хотя, собственно, так оно и было.

— Спасибо тебе, Ларик. И… еще раз прошу прощения, – покорно сказала Алевтина Куприянова.

— Ладно, проехали, – покровительственно-великодушным тоном ответил Илларион. – Сегодня я добрый. Но, боже тебя упаси, еще раз повторить такое. Подожди, не уходи пока. Сейчас сюда придет один мой хороший знакомый, помнишь, я тебе говорил?

— Да, помню.

И воцарилась тишина, нарушаемая лишь погромыхиванием тарелок-чашек о столешницу. Тут к салону подкатил автомобиль, из которого вышел… Константин Владимирович Трегубенков, заведующий административно-хозяйственной частью Покровского музыкального театра.

Вот это да! Значит, и он тоже в этой шайке? Но… не убивал Дубовицкого, потому что у него алиби. Хм, все так запутано!

Трегубенков вошел в салон, а спустя еще пару минут в наушниках раздалось восклицание Иллариона:

— А вот и Константин Владимирович! Знакомьтесь: это Алевтина Матвеевна.

— Очень приятно, – с чувством произнес Трегубенков.

— Рада познакомиться, – сдержанно ответила Куприянова.

— Алевтина Матвеевна, Константин Владимирович теперь будет замещать Владислава Григорьевича Дубовицкого. Одним словом, теперь вы работаете вместе, – решительным тоном заявил Илларион.

— Я готов, – тут же отреагировал Трегубенков.

— А сейчас Алевтина Максимовна нас покидает, к сожалению, – с нажимом проговорил Илларион, и Куприянова тут же вышла из комнаты.

— Какая роскошная женщина! – выразил свое отношение к хозяйке клуба Трегубенков.

— Нравится? Ну, что же, теперь вы с ней будете напарниками. Алевтина отвечает за доставку девок за рубеж, сопровождает их в полете, короче. Они, естественно, ни о чем не догадываются. До поры до времени, конечно. Скажешь им, что Алевтина будет их репетитором, будет готовить постановку спектакля. Ну, наплетешь, короче. Ты это умеешь, я знаю. Кстати, девки-то нормальные? Я про внешность спрашиваю.

«Это точно театральные гастроли? – задумалась я. – По всей видимости, не совсем… или совсем нет». Моя интуиция уже не просто шептала, она выла, как полицейская сирена. Что-то с этими гастролями очень и очень неладно! Девчонки вообще возвращаются в Тарасов? А если нет, как это объясняется?

— Закачаешься, Ларик! Такие красотки! Даже жалко вывозить такую красоту. Все, как на подбор: фигуристые, высокие и физиономии что надо.

— Ну и ладно. Слушай, Костя, я думаю, что ты уже понял, что после гибели Владислава выполнять его функции в нашем деле придется тебе.

— Понял, Ларик, понял. Только вот…

Трегубенков внезапно замолчал.

— Что такое? – настороженным тоном спросил Илларион.

— Да то, что идет следствие, ну, расследуют убийство Дубовицкого, вот что! Полиция, следователи…

— Понимаю. Но жизнь продолжается, Костя, – заметил Илларион и добавил: – А ты ведь относился к Дубовицкому… ну, скажем так, без особой симпатии.

— Без особой симпатии! – воскликнул Трегубенков. – Да я его… я порой его просто ненавидел! Меркантильный до мозга костей! У него на первом, на втором, и на третьем плане только деньги, деньги и еще раз деньги!

— Да, пренеприятный тип был, – поддержал Илларион. – Да, а ведь ты не так давно прилюдно с ним даже поссорился. На каком фуршете это было? Кажется, была какая-то премьера.