Книга Круто закручено. Дамские штучки, страница 106 – Марина Серова

— Вот и хозяйка! – приветливо улыбнулась Лаки, когда Марина появилась с подносом в руках. – Как аппетитно все выглядит! – восхищалась она.

Марина достала из бара две бутылки дорогого вина. На десерт она приготовила апельсиновый торт, но уже начала жалеть, что так расстаралась. Собственно, ради кого? Они с Лаки сообщницы, а вовсе не подруги!

Трапеза проходила в почти полной тишине, только позвякивали столовые приборы. Наконец Лаки нарушила затянувшееся молчание.

— Мне казалось, – обратилась она к Марине, – что ты позвала меня по делу.

— Конечно, – кивнула Марина, но снова замолчала.

Ей никак не удавалось начать столь щекотливый разговор при постороннем человеке. Борис с аппетитом уминал рулет, похрустывая поджаренной корочкой, кусочками цуккини и красного перца. Марина бросила на него такой взгляд, что он чуть было не подавился, и настроение у него тут же снова испортилось.

— Ну и? – настаивала Лаки.

— Я бы хотела, чтобы ты увеличила мои проценты, – все-таки сумела выговорить Марина. И ей сразу же стало легче, горячая волна отхлынула от щек.

К ее изумлению, Лаки безропотно согласилась:

— Нет проблем!

Обрадованная, Марина вышла за тортом. В то время как она проверяла, застыло ли апельсиновое желе, Лаки подсыпала в ее бокал с красным вином тот самый белый порошок, который для нее раздобыл Радковский. Художник с ужасом наблюдал за манипуляциями, которые проделывала Лаки, но не смел ей препятствовать. В конце концов, он сам, из-за своей сумасшедшей любви, напросился сопровождать ее и потрясенно молчал, с пугающей очевидностью осознавая, что вот сейчас превращается если не в убийцу, то в сообщника убийцы.

* * *

Марину ожидала сладкая смерть. Она отдавала вкусом абрикосового ликера, апельсинового желе, сливок с фруктовым конфитюром и пряным ароматом испанского вина. Вторая жена Андрея Марусича умерла счастливой, с чувством грядущего исполнения мечты.

— Ты довольна? – спросил Радковский дрожащим голосом.

Он впервые увидел смерть и словно принял участие в ее таинстве. И от этого его любовь к Лаки, этой сногсшибательной женщине, померкла. Ему хотелось выть, кричать и топать ногами, но не было сил, и Радковский мог только молча переживать случившееся, борясь с приступом дурноты.

— И зачем ты только со мной увязался? – равнодушно произнесла Лаки. – Вечно от мужиков одни проблемы, – заключила она, вздохнув. – Марина получила то, что заслуживала, – твердо произнесла Лаки, и от ее уверенности Борису стало спокойнее. Он позволил ей себя убедить – сработал инстинкт самосохранения.

— Помоги мне переложить ее на постель, – попросила она.

Отказаться Борис опять не мог, и его охватил новый приступ тошноты. Тем не менее он перенес хрупкое безжизненное тело туда, куда велела Лаки.

— Теперь здесь надо немного прибраться… Все будет отлично! – подбодрила она заторможенного Радковского.

Как хороший режиссер, она осмотрела комнату, затем надела перчатки, убрала со стола два лишних прибора, помыла посуду, бокалы. Теперь у каждого, кто войдет в квартиру, должно было сложиться впечатление, что Марина ужинала одна. С созданием иллюзий Лаки всегда справлялась отлично.

— Последняя вечеря, – прошептала она. Затем Лаки высыпала яд в пузырек и поставила его на прикроватную тумбочку. – Спи спокойно, подружка, – пожелала она, доставая из косметички записку.