Книга Лепестки алой крови, страница 17 – Марина Серова

Наташа проводила меня во двор, и я увидела весьма обширное пространство, хотя думала, что за воротами обычный дачный участок. Однако здесь находилась конюшня, представляющая собой вытянутый одноэтажный дом, и поле, огороженное забором. Видимо, здесь гоняли лошадей на корде – длинной веревке, как пояснила мне хозяйка Бабочки.

Левада – так называлось поле – предназначалась и для выездки лошадей. До манежа она, конечно, не дотягивала – манеж я видела на нашем тарасовском ипподроме. Он представлял собой огороженный участок весьма солидных размеров с расставленными по нему препятствиями для конкура – прыжков. У Натальи в леваде не было никаких барьеров, только лежали две палки – кавалети, через которые лошадь должна проходить, таким образом тренируя свои ноги. Наталья не слишком хорошо отзывалась о конкуре, считала, что такие прыжки калечат и изнашивают лошадей. В соревнованиях женщина никогда не участвовала, так как относилась к животным весьма бережно и трепетно. Пока я оглядывалась по сторонам, она коротко рассказывала про своих лошадей, наверное, чтобы я не слишком скучала. А может, она просто любила о них говорить. Судя по всему, Наталья была увлеченным человеком и могла часами рассказывать о своих животных. На конюшне находились не только лошади – едва я подошла к леваде, ко мне тут же бросилась симпатичная собака – спаниель по кличке Лада, а откуда-то издали я услышала грозный лай еще одного пса.

— Грей, тихо! – резко крикнула Наталья, потом пояснила: – Это мой сторожевой пес Грей. Когда кто-то приходит, я сажаю его на цепь, он очень большой и может запросто свалить человека с ног. А вот Лада дружелюбная, она очень ласковая и всех готова облизать с головы до пят.

Женщина проводила меня в конюшню, где я увидела еще трех лошадей. В крайнем стойле, или деннике, как оно называется по науке, жевал овес белый толстый пони, в соседнем находилась лошадь темного окраса, в неярком свете казавшаяся и вовсе черной, а в самом дальнем деннике бил копытом высокий поджарый конь, то ли коричневый, то ли темно-рыжий.

— Янтарь, тихо! – крикнула Наталья громко. Я поняла, что копытом бьет именно жеребец Алисы, и на вид он мне показался совсем не таким спокойным и надежным, как описывала его хозяйка конюшни. Янтарь выглядел нервным и неуравновешенным, я бы сказала, истеричным. С такого вполне станется подорваться в резкий галоп, не слушая команд всадника, или совершить еще какую-нибудь подлость. Я недоуменно посмотрела на женщину.

— Это Янтарь? – удивилась я, кивая в сторону крайнего денника. – По-моему, он какой-то буйный…

— Это от того, что он простаивает уже два дня, – пояснила Наталья. – Лиза вчера не успела поработать с ним, и позавчера он только в леваде гулял. Если лошадью не заниматься, то есть не заставлять ее бегать рысью и галопом под всадником, то она начинает беситься и дурить. Появляются вредные привычки, которые следует на корню пресекать, чтобы в голове лошади они не закрепились. Вот у Янтаря это – битье копытом по полу. За это лошадь следует наказывать – пока он прекращает от громкого голоса, но боюсь, что, если совсем застоится, придумает еще что-нибудь. Если Лиза сегодня не сможет на нем отъездить, я возьмусь. Лошадь-то хорошая, породистая. Почти чистокровный араб, это по нему видно. Очень красивый конь, но ему нужен внимательный и опытный хозяин. Алиса – способная девочка, она быстро понимает все, чему я ее учу. Если бы она уделяла Янтарю столько же времени, как в начале, уверена, он бы стал чудесной лошадью.