Книга Лепестки алой крови, страница 101 – Марина Серова

Алиса вскрикнула, и в этом вопле слышался ужас, неподдельный, жуткий ужас, заставляющий сердце остановиться. Одновременно разлетелось вдребезги хрупкое оконное стекло, и моя рука перехватила правое запястье Жгута с топором. Тот не разжал свой захват, по-прежнему сковывавший кисть Алисы, словно ледяной капкан – не разожмешь, даже застав противника врасплох.

Жгут меньше всего ожидал, что его зверская расправа над Алисой будет прервана подобным образом. Я не смогла вытащить пистолет, свободной рукой нажала на точку на запястье мужчины – ту самую болевую точку, надавив на которую можно заставить пальцы разжаться. Как бы силен ни был Жгут, он не смог ничего сделать, когда почувствовал сильную боль в руке. Он заревел, нет, зарычал, словно раненый зверь, его левая рука наконец-то выпустила Алису, а крепкий кулак пронесся перед моим лицом. Я ловко увернулась от удара, руку Жгута по инерции занесло вперед, прямо в оконную раму. Он вскрикнул, теперь от боли – в сжатые пальцы впились осколки разбитого стекла, они врезались глубоко, так, что теперь кулак был словно нашпигован неровными лезвиями. Топор выпал из руки, но Жгут быстро пришел в себя – бросился к оружию, не обращая внимания на кровоточащие раны. Если ему удастся завладеть топором, он не задумываясь зарубит сперва меня, а потом Алису. Я оказалась быстрее – как раненая пантера, ринулась к оружию и на долю секунды быстрее перехватила деревянное древко. Тупым концом топора я изо всех сил ударила Жгута в лицо, так, что основная сила удара пришлась на нос, наиболее болезненную точку на лице мужчины. Брызнули искры крови, Жгут закачался, но не упал – удержал равновесие, несмотря на боль. Кровь словно раззадорила его, заставила обезуметь. Он наносил удары кулаками с бешеной скоростью, не особо заботясь, попадают те в цель или нет.

До смерти перепуганная Алиса отползла от окна и, без остановки всхлипывая, с ужасом смотрела на наш безумный поединок. Жгут напоминал берсерка, потерявшего рассудок от запаха крови, или дикого зверя, для которого не важен исход битвы, а важна сама битва. Топор в моих руках не останавливал его – Жгут не чувствовал боли от моих сильных ударов, хотя я несколько раз наносила их в голову. Я орудовала тупым концом топора, но скоро поняла: чтобы остановить этого маньяка, его надо вырубить так, чтобы он потерял сознание. Я перевернула топор острой стороной, но в тот же самый момент Жгут прыгнул, грузно навалившись на меня, и обхватил цепкими, сильными пальцами мое горло. С силой надавив на шею, он начал сжимать пальцы, и я почувствовала, что задыхаюсь. Одна рука его так и была украшена неровными стеклами, кровь от ран капала на мое плечо, а мне не хватало воздуха. Кричала Алиса, рычал Жгут, который неумолимо одерживал победу. Если он меня сейчас придушит, то конец. Он зарубит и меня, и Алису своим топором, а трупы закопает где-нибудь здесь, на даче. К послужному списку Дорофеева прибавятся еще два убийства, и на сей раз среди мертвецов окажется и частный детектив Таня Иванова, почившая в возрасте двадцати семи лет.

В полубессознательном состоянии я приподняла руку, в которой был топор, и наотмашь ударила Жгута по затылку. Не жалела – воспользовалась острым концом топора, так, что он застрял в голове моего противника. Вытаращенные, налитые кровью глаза Жгута вперились в мое лицо, и в них не было ничего человеческого. Нет, это был не мужчина из плоти и крови, передо мной находилось исчадие ада, дьявол в образе человека, который наслаждается смертью своей жертвы. Быть может, его невозможно убить? Неужели он добьет меня, а потом преспокойно вытащит топор из затылка и примется за Алису? Неужели я проиграла?